Чтение онлайн

Обнаружилось это не сразу, но показалось такой милой ошибкой, что я так и не поменяла подпись. А сейчас, наверное, придётся? Он же тоже меня как-нибудь переименует в своём телефоне. Будет что-то официальное. “Мирра. Бывшая Жена”. Или просто “Бывшая”. Или проще совсем удалить?

Как только прекращается очередной звонок, я выключаю телефон полностью. Не могу. Не здесь. Мне нужно добраться до дома.

Почему-то катастрофически не хватает воздуха. Я резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но в меня тут же врезается мужчина. Он вроде бы и хотел затормозить, но места для манёвра совершенно нет.

Бутылка выскальзывает из моих рук и, падая на пол, трижды отскакивает от кафеля. Четвёртого удара стекло не выдерживает и взрывается пенными искрами, заливая всё вокруг. Пробка вместе с горлышком выстреливает в потолок и улетает за соседний стеллаж. На полу после извержения остаётся очень сладко пахнущая лужа.

Мы с мужчиной замираем, держась за руки, на несколько секунд, наблюдая, как пенная вечеринка постепенно успокаивается.

– Это была последняя бутылка, – с сожалением говорю я, отпуская его предплечье и аккуратно пытаясь сделать шаг назад.

– Вечер станет хуже без этой бутылки? Или это привычка? – отвечает мне голос откуда-то сверху.

Я не могу его даже рассмотреть. В этом уютном уголке очень мало света, верхнюю половину лица скрывает шапка, а нижнюю – шарф. Длинный чёрный пуховик дополняет картину. Мужчину с потрохами сдаёт упаковка. Местных не напугаешь нашими “минус пять ощущается как минус семнадцать” – они могут и в тоненьких кроссовочках всю зиму ходить. А вот те, кто приезжают с севера за более мягким климатом, в первую же зиму рвутся обратно домой к своим безобидным минус двадцати.

– Это вы меня так изящно алкоголичкой назвали?

– Нет, но вы просто с таким сожалением говорили про последнюю бутылку… – говорит он и чуть ли не в открытую смеётся.

– Но она, и правда, последняя. А вы могли бы смотреть, куда несётесь!

– Я? А может, вам не стоит так резко дёргаться?

Внезапно наш спор громким покашливанием прерывает работник магазина.

– Кто оплачивать будет?

Наша дуэль взглядами получает лучший саундтрек: монотонный гул лампы, ворчание старого холодильника и тихую капель липкого шампанского. Алкогольная пена с шипением оседает и начинает стекать с полок, по которым успела разлететься.

Мужчина напротив отводит взгляд первым, но это совсем не означает мою победу. Потому что он выдаёт фразу, которую я совершенно не ожидала услышать в подобной ситуации:

– Камень, ножницы, бумага?

– Что, простите?

– Ну, камень, ножницы, бумага. Игра такая. Нужно ладонью показать…

– Я знаю, что это такое! По-вашему, это уместно?

– Почему бы не повеселиться немного, раз уж мы влипли в дурацкую ситуацию?

– Действительно влипли, – бурчу, пытаясь аккуратно выбраться с места происшествия.

Скривив губы в издевательской улыбке, он на полном серьёзе предлагает мне руку. Нет, не для того, чтобы помочь перешагнуть особо крупную лужу и не растянуться, а чтобы выяснить, кто оплатит несчастные пять сотен за бой стекла.

– Да вы издеваетесь! – закатываю глаза, но протягиваю руку в ответ: – Чёрт с вами, давайте только быстро, до первой победы.

Один, два, три и…

– Вот теперь всё по-честному, – говорит он, оборачивая своей бумагой мой камень.

Пожимает кулак двумя ладонями и трясёт руку на манер приветствия.

– Интересно было с вами познакомиться. Не грустите больше по разбитым бутылкам, – быстро говорит и уходит, пока я закипаю от злости.

К моменту когда я пробираюсь с тележкой к кассе, его уже и след простыл. Но это и к лучшему.

Свою грузоподъёмность и выносливость я переоценила. По пути приходится сделать несколько остановок, чтобы отдышаться.

Дома всё так же холодно. Повторные попытки запустить котёл ни к чему не приводят, и я решаю хоть немного согреться старым способом. Включаю две газовые конфорки и духовку, которую оставляю приоткрытой.

Пляшущее синее пламя напоминает утро в детстве. Когда за окном ещё темнота и льёт дождь, а ты сидишь, продев ногу в одну штанину, и зачарованно наблюдаешь за языками пламени. Шипение газа и стук капель по стеклу убаюкивают, хочется обратно в тёплую кроватку, а не мокнуть под дождём по пути в школу.

Мой организм настолько истощён, что я проваливаюсь в короткий беспокойный сон, сидя в кресле. Сон настолько вязкий и мутный, что я даже не сразу из него выныриваю. Непривычный звук, разбудивший меня, оказывается звонком в дверь. Приходится сделать невероятное усилие, чтобы подняться из кресла и пойти встречать гостя.

Я так и не успела убраться – и сейчас будет ужасно неловко.

Но, когда я открываю двери, становится совершенно наплевать.

– Вы?!

Мутные остатки сна улетучиваются, как только я открываю двери. Не знаю, что там у меня с выражением лица, а вот у наглеца из магазина усталость мгновенно смывает удивлением, и на её месте расползается чертовски соблазнительная улыбка.

– А вы, получается, та самая Мирра со сломанным котлом? – говорит, улыбаясь ещё шире, и делает шаг в дом.

– А вы… – выставляю указательный палец и упираюсь ему в грудь, не только не пуская, но и указывая верное направление. Из моего дома.

– А я Марк, – говорит и всей своей огромной ладонью обнимает за палец, обозначая рукопожатие. – Приятно познакомиться.

Его прикосновения оказываются полной неожиданностью. Тёплая кожа, чуть-чуть шершавые от мозолей пальцы царапают что-то очень глубоко в душе. Нежные прикосновения от чужого человека на руинах моей жизни выглядят почти издевательством. Совсем не этот мужчина должен мне помогать, заботиться и пытаться развеселить.

Отдёргиваю руку и, поспешно отстраняясь, натягиваю рукава свитера на пальцы. Обнимаю себя за плечи в попытке то ли согреться, то ли спрятаться.