Чтение онлайн

Послушно иду за ним следом, обходя кровать, позволяю вести себя к подушкам и призывно отогнутому краешку одеяла. Дракон наклоняется и одним резким движением отбрасывает одеяло в сторону.

– Ложись, Лана, – раздаётся равнодушный сухой приказ деловым тоном.

Весь флёр романтики и нежности мигом развеян, будто его и не было, будто я всё это придумала. Смотрю на расправленную постель и чувствую, как внутри с новой силой поднимается страх перед неизвестным, чужим и оттого пугающим.

Сардар.

Убеждаюсь, что «жена» забралась на высокую кровать. Ну и видок у «счастливой» новобрачной. Будто сегодня не свадьба, а похороны.

Неожиданно это злит и сметает напрочь все те крохи сочувствия и нежности, которые теплились где-то очень глубоко по отношению к Лане Мэрвир, доброй, смелой и преданно любящей девочке из далёкого прошлого. Лживой насквозь. Как потом выяснилось. И всё равно… Память настойчиво возвращала хорошие моменты, которых было немало. С той, другой.

К которой Алана Тайтон не имела никакого отношения – слишком много воды утекло с тех пор. Алана Тайтон – всего лишь трофей, средство достижения цели, выход на новый уровень. Вчера ты плюёшь на чувства других. Сегодня другие плевать хотели на твои «хотелки». Никакой жалости. Не заслужила.

Медленно обхожу кровать с другой стороны. По привычке бросаю быстрый взгляд в окно, убеждаюсь, что тёмно-серое ночное небо чистое, а защитные артефакты мигают красным – активированы. Это не повод расслабляться, но, возможно, получится отключиться хотя бы на пару часов. Невиданная роскошь.

«Жена» устраивается на подушках в изголовье кровати, подтягивает белое одеяло к самому подбородку. В ночной полутьме её голубые глаза кажутся серебристыми. Они блестят покорностью и страхом. Усмехаюсь уголком рта.

Останавливаюсь с другой стороны кровати и медленно развязываю шнуровку брюк, хмуро её рассматривая, жадно впитывая в себя её эмоции, которыми щедро наполняется комната.

Я привык видеть в женщинах предвкушение, обожание, страсть. Привык к влажным затуманенным взглядам, мускусным запахам похоти и к влаге под пальцами от одного только моего взгляда.

А что сейчас?

Страх. Ужас. Покорность, чтобы избежать худшего.

Я никогда не видел их в женщинах, и поначалу даже теряюсь, прислушиваясь к новым ощущениям.

С удивлением понимаю, что мне всё равно вкусно. Любые ЕЁ эмоции, обращённые на меня – вкусно. Я будто оголодавший рузг, обезумевшая тварь из Бездны, дорвавшаяся до живого.

После длительного «ничего» готов жрать всё, что даёт.

Знала бы ты, глупая, чего мне стоит сейчас сдерживаться, чтобы не наброситься на тебя. А ведь, судя по тому, что я вижу в перепуганных до смерти глазищах, именно этого ты от меня и ждёшь. Не сомневаешься, даже мысли не допускаешь, что всё может быть не так, как кажется.

Заранее всё решила и раздала роли. Себе – невинной жертвы с полированным нимбом, мне – тупого кровожадного зверя.

Да только хрена с два всё так просто!

Оставляю в покое завязки на штанах, рубашку тоже. Откидываю в сторону край одеяла и забираюсь в постель, как есть, в одежде.

Лана замирает. Кажется, я даже слышу, как усиленно вертятся шестерёнки в её затопленном страхом мозгу. Не понимает, что происходит. Не знает, чего ждать.

Удобно устраиваюсь на спине, подбиваю высокую подушку под затылком. Правую руку забрасываю за голову, левую протягиваю в сторону. Просовываю её под шеей Ланы и тяну на себя:

– Иди ко мне! – приказываю ночи, и голос звучит непривычно и хрипло, будто от волнения, хотя с чего бы мне волноваться?

Лана привстаёт на локтях и поворачивается ко мне. В свете луны её волосы озарены каким-то неестественным светом. Лица не разобрать, но я легко могу представить себе, как она хмурится, не понимая, чего от неё хотят.

– Сюда! – отбрасываю одеяло с её стороны и хлопаю по простыне рядом с собой. – Ближе!

Тяжело сглатывает, ждёт несколько мучительно долгих секунд, после чего осторожно перебирается. Да что ж так нерешительно, твою мать?

Приподнимаюсь на локтях, сграбастываю её и притягиваю к себе на грудь. Лана тихо ойкает, но сразу замолкает.

Зверь внутри утробно рычит. Беспокоится. Чувствует самочку. Он помнит её, узнал. Не понимает, почему мы медлим. Считаю дыхания, чтобы успокоиться и снова владеть собой.

Не верится, что это не сон, что всё наяву.

Послушно лежит у меня на плече.

Со мной. МОЯ!

Поднимаю руку и касаюсь волос Ланы. Жидкий шёлк, который хочется гладить и гладить. Нежно пропускаю прядки волос сквозь пальцы. А в мыслях в это время властно наматываю на кулак – так сподручнее управлять чужой головой. Знала бы ты, принцесса, какие у меня планы на твой рот… Грандиозные.

Едва касаясь, веду костяшками пальцев по её щеке, чувствуя влажные дорожки слёз. Вот она, влага, да только не в том месте и не та… Вниз, через плечо, в ответ на мои прикосновения покрывающееся мурашками. Не возбуждения, а страха. Снова не то.

Кладу ладонь на её огромный живот. В ответ на это простое прикосновение Лана напрягается до предела. Она будто каменная.

Оглаживаю шероховатое кружево, чувствуя под ним тёплый живот. Так необычно, будто надутый кожаный мяч. Очерчиваю рукой окружности, время от времени чувствую лёгкие шевеления. Лана ни жива, ни мертва от страха.

Вот ведь глупая гусыня. Чего, ну чего она ждёт? Что я с ней сделаю – что?

Сделаю обязательно. Но не сегодня. Сегодня коварная принцесса может спать спокойно.

Сжимаю её в кольце своих рук. Касаюсь губами её волос. Не могу удержаться, чтобы жадно не втянуть носом тонкий аромат ванили, от которого всё в паху становится каменным. Сглатываю слюну.

– Спи, Лана.

Откидываюсь на подушки и прикрываю глаза. Сквозь надвигающийся сон чувствую, как добыча медленно и осторожно делает попытку выскользнуть. Пресекаю её сразу. Бессознательно сжимаю сильнее, не позволяя пошевелиться.

«Моя!» – предупреждающе рычит зверь внутри.

Лана шмыгает носом. Моя рубашка на груди стремительно мокнет от её слёз.

Кажется, принцесса чем-то недовольна. Вот только мне глубоко плевать. Привыкнет.

Алана.

Просыпаюсь от тусклого серого света, заливающего комнату. Свежий ветерок из приоткрытого окна треплет занавески. Поворачиваю голову вправо, провожу ладонью по пустой остывшей кровати.

С облегчением выдыхаю в потолок балдахина. Я одна.