Измена. Если муж кинозвезда
Шрифт:
— Зачем ты пришел? — выдавливаю из себя.
— Я хотел убедиться, что ты в порядке, — он подходит ко мне и встает напротив.
— Я в порядке.
— И еще…
Гляжу на него. Не тяни! Господи, как все не вовремя!
— Я приехал попрощаться.
Теряюсь.
— Как понять — попрощаться? Ты же только приехал.
— Я уезжаю в Германию на ПМЖ.
— Зачем?
Алексей делает шаг ко мне и касается пальцами моей щеки.
— Ты же знаешь.
Опускаю глаза и делаю шаг назад.
— Но ты же раньше не уезжал?
— Раньше ты была с Андреем, и он был той сдерживающей силой, которая помогала мне держать дистанцию, а теперь… когда вы расстались… это сделать сложно.
— Мне жаль.
В этот момент слышу голос мужа.
— Настя!
Первое глупое желание, что приходит в голову — куда-нибудь спрятать Лешку, но я понимаю, что не заставлю его сделать это. Вздыхаю оттого, что мой план накрылся, и жду своей участи.
— Я здесь, — расстроенно отзываюсь я, а когда оборачиваюсь, Андрей уже входит в гостиную и хмуро смотрит на нас.
— Что ты делаешь в моем доме? — холодно звучит его вопрос, обращенный к брату.
Все еще пытаясь разрулить ситуацию, сама отвечаю за Лешку:
— Пришел попрощаться. Он уезжает в Германию.
— Отлично. Попрощался — уходи! — звенит голос Андрея, и он указывает брату на выход.
— Прекрати командовать! — кипит Алексей, поворачиваясь к нему лицом. — Кем ты себя возомнил?
— Я — хозяин этого дома. Настя — моя жена.
— А я слышал, ты ее бросил!
Обороты нарастают, и я молюсь, чтобы они не вцепились друг в друга.
— Тебя это не касается!
— Меня касается все, что касается ее.
— С какой стати?
— Я люблю Настю. И, в отличие от тебя, не манипулирую ни ею, ни ее дочерью.
Андрей, стиснув зубы, сердито смотрит на Алексея.
А я, впиваясь глазами в Лешку, который сразу отворачивается от меня, спрашиваю:
— Манипулирует Аней? Объясни мне, о чем ты?
Я вдруг осознаю, что они говорят о чем-то серьезном, о чем-то касающемся меня и моего ребенка, а я не знаю, о чем именно.
Братья со злостью таращатся друг на друга, а я теряюсь в догадках. Одно я теперь точно понимаю — чудесного примирения сегодня точно не получится.
— Скажи ей о своем условии держать меня на расстоянии, — нарушает молчание Алексей.
— Сам говори, если тебе надо, — не смотря на меня, отвечает мой муж.
Теряя терпение, восклицаю:
— Кто-нибудь мне может объяснить, при чем тут Аня?
— Он сказал, чтобы я не приближался к тебе, или он заберет у тебя дочь, — оглушает правдой Алексей.
Смотрю на Андрея и глотаю комок слез.
— Ты правда думал, что я, оказавшись одна, сразу брошусь в объятия твоего брата? — с горечью спрашиваю я и чувствую, как на сердце снова становится нехорошо. Вот, значит, какого он обо мне мнения.
— Я боялся, что он воспользуется твоим состоянием.
Я вижу, что ему неприятно это и, возможно даже, он считает, что был неправ, но обида настолько сильная, что перевешивает все остальное.
— А какое ты имеешь право распоряжаться моей жизнью после того, как ты бросил меня? После того, как ты с ней…
Я еле сдерживаю слезы. Опять пощечина. Опять эта боль, сдавливающая сердце. Опять разочарование…
— Уходите оба, — еле выдавливаю я.
Они не двигаются с места.
— Вы не слышали меня? Уходите! — я уже кричу срывающимся голосом.
Когда за ними закрывается дверь, я чувствую, как все возвращается на круги своя. Хочется снова утонуть в алкогольном дурмане, но я сдерживаюсь и прогоняю минутную слабость.
Как бы мне ни было плохо, я не позволю себе снова скатиться на дно, с которого только что выкарабкалась.
40 глава
Вхожу в родительский дом, и меня чуть не сшибает с ног Алина.
— Вас можно поздравить?
— С чем?
Смотрю на нее так мрачно, что ее улыбка тут же гаснет.
— Что случилось?
— Ничего.
Отправляюсь в свою комнату, но она идет за мной.
— Андрей, я все равно узнаю.
— Вот и узнавай.
Хочу закрыть дверь перед ее любопытным носом, но сестра успевает прошмыгнуть под моей рукой.
— Алина, у меня нет настроения разговаривать.
— Что случилось? — не слыша меня, повторяет она свой вопрос.
Понимая, что от нее не так-то просто отвязаться, выдаю правду:
— Застал брата с женой.
— Что?
— Может, он всегда был у нее, когда меня не было?
— Андрей, ты спятил?
— Почему?! Он ее любит. Она часто была одна…
Алина кидает в меня диванную подушку.
— Ты по себе судишь?
Отворачиваюсь. Сестренка попала точно в цель.
Она вздыхает и садится рядом.
— Не знаю, что ты там увидел, но я на сто процентов уверена, что ничего особенного. И еще я никогда не поверю, что Настя замутила что-то с Лешкой, просто потому, что видела и знаю больше, чем ты.
Вздыхаю. Опять ее фантазии.
— Что именно?
— Знаешь, если человек спасает другого, рискуя собственной жизнью, если страх, отчаяние не заставляют его сбежать, то он никогда не предаст тебя в обычной жизни.
Непонимающе смотрю на нее.
— О чем ты?
— Тогда, после аварии, Настя вытащила тебя из машины. Она оттащила тебя на сотню метров в сторону по мокрой холодной траве из последних сил. Что это, если не любовь? Настоящая, сильная! А любовь не предают так, от одиночества.
Перевариваю ее слова.
Настя вытащила меня из машины? Она оттащила меня в сторону?
— Зачем она это сделала?
— Она думала, что машина взорвется. Ты понимаешь, что она собиралась либо вместе спастись, либо погибнуть там с тобой!
Вздрагиваю, представив это. Моя маленькая хрупкая девочка боялась, что машина взорвется, и все равно вытаскивала меня из нее.
Черт! Это в самое сердце, до слез.
Встаю с кровати и, ничего не говоря сестре, вылетаю из комнаты.