Чтение онлайн

— Сейчас да, именно это меня больше всего волнует, Дима.

Муж усмехнулся и показал рукой на выход:

— Ну, тогда иди и собирай вещи, теперь ты свободна, Аня, и можешь делать со своей жизнью всё что хочешь.

— Я сделаю, Дима, но можно я это сделаю завтра?

Лицо мужа опять исказилось в усмешке, он развернулся и поехал вон из столовой, остановился у входа, повернулся ко мне и бросил:

— Делай что хочешь, ты же теперь свободна.

Глава 44

Муж уехал, а я осталась одна. Сидела, перебравшись на кресло и взяв с собой чашку с горячим чаем. Сидела, укрывшись лежащим на кресле пледом, и думала: о себе, о нас с Димой, о детях, о своей жизни и о своих желаниях.

Чего же я на самом деле хотела? Теперь я была свободна от обязательств и могла делать всё, что захочу. Вопрос, а чего я действительно хотела?

Уехала я утром, пока муж ещё спал. Я даже не ложилась, просто не могла заснуть. Мысли и сомнения не давали покоя. Именно поэтому, как приехала, я просто упала в кровать и спала до самого вечера.

Так я выдержала две недели. Ходила по делам, много гуляла, звонила детям. До Кати, правда, пока не дозвонилась, но с её куратором поговорила.

Я даже Людмиле позвонила пару раз, спрашивала о Диме. Я думала о разводе, собрала документы и решила узнать, что нужно было, чтобы меня развели без участия мужа. Оказалось, что с его участием это будет сделать легче.

Чего я хотела добиться, к чему шла? В голове была каша из мыслей, желаний и обиды.

Да, во мне жила обида на мужа, я так и не смогла его простить. Мне понадобилась целая неделя одиночества, чтобы понять: я не забуду об измене, этого уже не предотвратить. Осталось только принять и идти дальше.

А ещё я поняла другое: я всё ещё любила мужа, как бы ни обижалась на него. Любила и…

Хотела поговорить. Выговориться, понять по его реакции, есть ли надежда у нас обоих, или наша совместная жизнь полностью превратилась в привычку. И он забыл, обиделся, завёл уже новую кралю?

Приехала я внезапно, не зная о расписании, и был ли Дима вообще дома. Оказалось, что он в зале, тренировался вместе с Людмилой. Я стояла тихо-тихо, наблюдая, как Дима корчился явно от боли, выполняя упражнения, а Людмила подбадривала его. Я стояла тихонько, решив не мешать, и ждала, пока они закончат.

Дима уже отлично справлялся сам, садясь в коляску, отмахнувшись от помощи Людмилы, коротко сказал:

— Всё болит, значит, тренировка удалась. Ну что, завтра в то же время?

Людмила попрощалась и пошла на выход. Она первая увидела меня, кивнула и молча прошла мимо.

Я осталась стоять там же, ждала, пока муж сам не заметит меня. Он начал выезжать из зала, когда, наконец, заметил меня и остановился на несколько секунд.

И посмотрел на меня. Взгляд так и остался твёрдым, сосредоточенным, даже немного хмурым. Я так и не поняла, с чего, пока он не подъехал ближе, небрежно спрашивая:

— Ты за моими документами? Тогда и мне нужно будет писать заявление на развод. Я никуда не поеду, Аня, подавай на развод сама, препятствий я чинить не буду.

Дима проехал мимо, а я стояла, застыв в проёме, ощущая себя очень странно.

Собственно, а чего я хотела? И хотела ли?

Да, хотела и теперь придётся самой идти к мужу и объясняться. Странная, конечно, была ситуация. Мне даже смешно стало, как же я себя настроила. Приеду, я значит, вся такая благородная, предложу мужу не рубить сплеча, скажу, что простила. Ага. А он, значит, предложил идти по своим делам.

Гордость нашёптывала развернуться сразу же и уходить, а чувство, что я сейчас потеряю что-то важное, заставило сделать первый шаг туда, куда уехал муж.

Так я и шла, пока не заметила его, крикнула, чтобы он остановился:

— Дима! Я хочу поговорить с тобой.

Муж развернулся, посмотрел на меня несколько секунд, а после спокойно ответил:

— Хорошо, тогда давай в кабинете, он как раз рядом.

Пока шли, я думала о муже. Дима выглядел хорошо. Бриться здесь он стал реже, раз в три-четыре дня, возбуждая брутальной растительностью. Всё такой же крепкий, сильный, он поражал меня целеустремлённостью.

В голову пришла мысль, а не закрыл ли Дима передо мной дверь в свою жизнь? Что же, пять минут, момент унижения, если ответ мне не понравится, и я уйду.

Я устроилась на небольшом диванчике, не желая сидеть на стуле, а Дима подъехал ко мне, явно не рассчитывая на примирение. В его глазах читалась усталость, виски были чуть влажными, а на футболке проявились следы от пота.

И всё равно от мужа пахло приятно, он всегда выглядел отлично. Поняла, что пялилась на своего мужа, когда услышала:

— Ты хотела поговорить, а сама просто рассматриваешь меня. У меня всё хорошо, реабилитация проходит отлично, хоть это и тяжело, больно и местами сложно. Аня, ты странная какая-то, у тебя что-то случилось?

Мягкие нотки, появившиеся в голосе, Дима в эти секунды стал тем, прежним. Таким, каким был ещё пару лет назад, до того, как мы незаметно для нас начали отдаляться друг от друга.

Я была на грани, сглотнула, понимая, что ещё чуть-чуть, и не выдержу, поэтому молчала и смотрела на мужа.

Смотрела на того, с кем провела больше четверти века, с тем, кого считала таким родным, таким близким.

Изменившийся взгляд мужа, он был растерян, но вот он в пару секунд подъехал ещё ближе, потянул меня к себе и почти как пушинку перенёс себе на колени. Меня обняли его сильные, надёжные руки, я же буквально вцепилась в его плечи, вспоминая, как совсем ещё недавно мы вот так обнимались.

Дима зашептал:

— Тихо-тихо, ну чего ты, Аня. Не плачь, не плачь. А с другой стороны, поплачешь и успокоишься. Тогда можешь продолжать мочить мою одежду.

Я опустила руку, потянувшись ею к щеке, и поняла, что она мокрая. Только сейчас до меня дошло, что это мои слёзы. Дима всегда поддерживал меня, когда я начинала плакать. Он знал, я никогда просто так не ревела, слёзы появлялись у меня от бессилия.

Дима обнимал меня, шептал какие-то глупости, а я слушала его, просто наслаждаясь объятиями.

Через пять минут, когда слёзы вышли, а я чувствовала себя спокойней и немного отстранилась, встречаясь с мужем взглядом.

Он улыбнулся мне мягко, не так, как встретил, и, продолжая обнимать, тихо спросил: