Чтение онлайн

– Я просто о том, что она, скорее всего, попытается снова соврать. И снова зачаровать тебя. И очаровать. Она безумная и она… она думает, что любит тебя, - пожимаю я плечами, делая вид, что мне все равно.

– Почему «думает», а не любит? По-своему, безумно?

– Потому что, нельзя любовью называть каждую вспышку похоти или одержимость. Ты не заставишь страдать того, кого любишь, - отвечаю я.

– Я заставлял, - хмыкает Райлан.

– Ну, значит, не любил, - вырывается у меня.

Он медленно качает головой.

– Это не так.

– Это так, Райлан, то, что ты думаешь, что любишь, ещё не значит, что ты на самом деле полюбил. Как и она. То, что она себе придумала, не значит, что это можно назвать любовью.

– Интересная мысль. И как же определить, где настоящая любовь а где то, что ты придумал?

Я пожимаю плечами.

– Думаю, там, где есть жертва. Где ты готов отступиться от себя, ради другого, - я касаюсь волос Изары и их мягкость вызывает во мне нежную улыбку.
– Знаешь, вот матери любят своих детей ещё до их рождения, ведь жертвуют собой, рискуют, испытывают боль при рождении. И всё это только ради них. Значит, они уже любят.

– Они не знают, чем рискуют. Одно дело слышать, другое - испытывать.

– Да ну, даже твоя Мэри. Поверь мне, если бы она знала что погибнет, она бы все равно согласилась родить её. И многие поступают так же.

– Это глупо, - говорит Райлан так резко, что я удивленно поднимаю на него голову.

– Что глупо?

– Гибнуть ради того, кто ещё не рожден. Нет, Мэри если бы знала, сделала бы всё, чтобы избавиться от беременности, и была бы права.

– Она родила твою дочь, - шепчу я, как можно тише.

– Нет, я сейчас не об Изаре, конечно, она прелестное дитя и я люблю её. Я говорю о такой ситуации, если бы был выбор родить или выжить. Нельзя всё время думать о других, Селена. И нельзя постоянно жертвовать собой ради кого-то. Тем более, ради того, кого ещё нет на свете.

– Ты не прав, - качаю я головой.
– Это и есть любовь - когда ты можешь жертвовать. Отдать всё что у тебя есть, даже жизнь. И если ты ещё не познал это чувство, то… у тебя достаточно времени чтобы узнать. И да, если бы я имела такой выбор, я бы родила, даже зная, что умру. Я бы подарила жизнь.

– Я так и думал, что ты такое скажешь, - бросает Райлан. Чувствую, как он сердится. Едва сдерживает себя, хотя казалось бы - из-за чего? Надо его успокоить.

– Ну, будучи твоей женой, я не буду иметь такого выбора.

– Ну да… В чем-то к счастью для нас, разве нет?

– Не знаю.

Райлан отворачивается от меня, смотрит в окно. Он очень долго думает о чем-то своем, и я только глажу по голове Изару и также смотрю в пустоту. Мы едем медленно, и я успеваю забыть о нашем разговоре.

Кучер открывает нам дверь. Дети уже пляшут под музыку уличных музыкантов в большом дворе свекрови. Мальчишки брызгаются водой из фонтана, девочки бегают друг за другом, пищат, громко смеются. Только обеспокоенные и уставшие няни снуют туда-сюда спасая малышню и вытирая тем лица.

Из соседней кареты с черными лошадьми выходит Сюзанна и я бужу Изару. Малышка, увидев этот пир и любимую горничную тут же выбегает, оставляя нас с Райланом одних.

Я пытаюсь выйти из кареты сама.

– Стой, - он быстро выходит, протягивает мне ладонь и помогает сойти. Я гляжу на убегающую дочь и других детей, но будто фоном слышу слова Райлана.
– Я всегда рядом, хочешь ты этого или нет. И всегда буду заботиться о тебе. До тех пор, пока ты снова не поверишь в меня.

– Пока не поверю, говоришь. А если и поверю, что будет потом?

– Потом, ты будешь счастлива, - говорит он.
– Я спасу королевство, разберусь с врагами. И поскольку, мы останемся без детей, а Изара достаточно скоро станет взрослой, у меня останется одна цель - делать счастливой тебя.

– Ты знаешь, что я хочу свободы, - я все-таки оборачиваюсь на мужа.
– Ты говорил, что как только всё кончится, ты…

– Я никогда не говорил, что позволю тебе покинуть меня, - резко отвечает он.
– Селена, ты моя жена. Я понимаю, что ты обижена. И ты имеешь на это право. Но ты - моя. А я - твой. Я уяснил это, теперь настала твоя очередь.

– Хватит быть таким самоуверенным. Я больше не привязана к тебе, я даже не должна тебе дитя!
– качаю я головой.

– То, что между нами сильнее и глубже чем долг и наследники, Селена, - отвечает он мне.
– Я этого не понимал, и пренебрегал, но теперь, не понимаешь ты. Ничего, у нас достаточно времени.

Не отвечаю.

Мы входим в дом его матери, сразу же нас окружают какие-то люди. Райлан быстро вливается в эту толпу. Я слышу его шутки, вижу какое восхищение он вызывает у других.

Он отходит и я остаюсь одна, у меня есть возможность хотя бы оглядеть бальный зал. Замечаю знакомое лицо. Издали не понимаю сначала, но через мгновение моё сердце начинает стучать галопом.

Эдгар.

Он стоит далеко и смотрит на меня неотрывно. Подойти и что-то сказать? Это будет выглядеть ужасно пошло. Но и делать вид, что я его не знаю, я не могу. К счастью, ко мне подходит леди Роза. Свекровь обнимает меня.

– Знаешь, милая, я всегда говорила - самые прекрасные цветы расцветают позже всех. И ты самый прекрасный цветок из всех, кого я знаю.

– Миледи, вы очень добры ко мне, - улыбаюсь я и смотрю на место, где был Эдгар. Больше его там нет.

– Идём-идём, - она ведет меня к центру зала и став рядом со мной подзывает официанта, который несет поднос с бокалами.

– Дорогие друзья!
– она стучит по бокалу вилкой привлекая внимание к нам.
– Я хочу вам сообщить, что идея сегодняшнего необычного дня. Принадлежит моей прекрасной невестке.

– Ну полно вам, не стоило, - произношу я тихо. Но поздно. Все смотрят на меня.

Так необычно и неловко.

– За прекраснейшую душой и лицом леди Селену, - поднимает бокал свекровь и все повторяют за ней, чествуя меня. Выпивают и подходят ко мне неумолимой волной. Не привыкла я к вниманию, совсем.

– О, миледи Селена. Вы просто богиня любви и красоты!
– вдруг слышу знакомый голос. А, это министр финансов. Тот самый, который на балу цветов так просил танца.

– Спасибо, - смущенно киваю я.

Я стою в круге этих людей, и мне будто не хватает воздуха. То, что было в доме, когда на меня смотрели только трое, оказалось не таким странным и диким, как когда я вижу взгляды десятка людей, в первую очередь, мужчин.