Чтение онлайн

— Я звоню своему юристу! — Достав из кармана телефон, я вскрикнула, когда один из полицейских неожиданно подскочил ко мне и с такой силой вывернул мне руку, что запястье запульсировало от боли и телефон упал на пол. — Вы что делаете? Немедленно отпустите меня! Я буду жаловаться!

— Жаловаться? Это же кому, дорогуша? Нашему многоуважаемому Антону Григорьевичу, которому ты в последнее время отравляешь жизнь? Нет, моя хорошая, ты никому не будешь жаловаться, не то с тобой будут разговаривать уже иначе.

— Вы с ума сошли? Я сказала, отпустите меня! — Пытаясь вырваться из рук крупного мужчины, который одним резким движением прижал меня к стене, да так сильно, что я больно ударилась об неё лицом, я на удивление не испытывала страх, а только сильную злость на этих людей и учиняемый ими произвол.

— Так что мы видим? Оказание сопротивления проверяющим. Грубость и агрессию со стороны матери ребёнка. Явно неуравновешенное психическое состояние, что может привести к плачевным последствиям, в первую очередь для девочки. Неадекватное поведение, и… И что же ещё? Ах да, полный разгром в квартире.

— Что? О чём вы вообще?

— Молчать! — рыкнул на меня полицейский, снова с силой ударив об стену. А в это время его дружок стал ходить по моей квартире и скидывать всё с полок, разбивать и ломать вещи, и наводить хаос.

— Ай-яй-яй, Татьяна Сергеевна, ну что вы за неугомонная женщина? Зачем же вы на нас набрасываетесь? Видите, нам приходится применить силу, чтобы вас успокоить, — насмешливо произнесла эта старая сука.

И не успела я ничего ей ответить, как услышала испуганный крик Кати. Дочка всё-таки выглянула из комнаты и теперь со слезами на глазах наблюдала за происходящим. А моя новая попытка вырваться привела только к тому, что меня в третий раз ударили об стену, да так, что голова закружилась, а перед глазами всё смазалось.

— Мамочка?

— Так, Костя, заканчивай. Бери девочку и уходим.

— Нет! Вы не имеете права! Что вы делаете?

Я сумела лягнуть державшего меня мужчину и бросилась к дочке, побежавшей мне навстречу. Но её схватил второй полицейский, потащив к выходу, а меня схватили за волосы, развернув и с такой силой ударив в живот, что я вся сжалась, не в состоянии разогнуться, и упала на пол.

Борясь с болью и слезами, из-за которых я ничего не видела, я с трудом встала на ноги и, пошатнувшись, сделала несколько шагов к входной двери, которая уже захлопнулась за этими скотами, после чего потеряла равновесие и снова упала.

И я поняла, каково это, чувствовать себя абсолютно беспомощной и слабой, когда ты не можешь сделать ровным счётом ничего, чтобы защитить себя и своего ребёнка, и это было просто ужасно.

Придя в себя, я первым делом позвонила своему юристу, рассказав ему о произошедшем, буквально моля мужчину, чтобы он хоть что-то придумал, что помогло бы мне вернуть дочку. А потом я пыталась дозвониться до Антона Григорьевича, но ни он, ни его помощники не отвечали на мои звонки, наверное, упиваясь своим поступком. В полиции мне тоже ничем не смогли помочь, да и относились ко мне с каким-то странным подозрением.

И спустя несколько дней, не в состоянии забрать своего ребёнка из детского дома, даже не в состоянии увидеться с ней, я получила повестку в суд.

То, чего я боялась, вот-вот должно было свершиться, а у меня не было сил, чтобы противостоять опасности. Ещё и Андрей с Дашей сплотились против меня, выступив на суде за лишение меня родительских прав, доказывая мою некомпетентность как матери. Более того, на заседании присутствовало несколько моих коллег и соседей, которых сумел подкупить мэр, и выступали они, как понятно, не на моей стороне.

Но несмотря на то, что я уже была почти на грани, я всё равно упорно сражалась за дочку, хотя в голове уже мелькала мысль, что надо уступить и оставить Руслана в покое, чтобы и его брат в ответ оставил в покое меня и вернул мне Катю.

Дарья

Наблюдая за Андреем, я всё никак не могла понять, что не так с этим мужчиной. Вот он вроде бы довольно красивый, не такой уж и тупой, временами забавный, но… Но что-то всё равно не так. Какой-то он бракованный, не дотягивающий до стандартного образца мужчины.

По сути, Андрей никогда мне не нравился, хотя раньше мы с ним частенько развлекались, но меня радовала одна только мысль, что муж моей сестры превозносит меня, а не её. В нём всегда чего-то не хватало. Чего-то важного и ключевого, чтобы зацепить меня и покорить. И сейчас, видя, с какой лёгкостью он пошёл у меня на поводу, согласившись ради своих целей приврать насчёт Тани, я не испытывала рядом с ним удовольствия, только омерзение.

Мне было банально неприятно смотреть на него и касаться, потому что от него веяло слабостью. И если бы не мой покойный папаша и тупая сестра, слепо влюбившаяся в этого слабака, то фиг бы он сам чего добился в этой жизни. Вот он как начал свою карьеру в секретарях, так бы её и закончил.

— Ты чего так странно на меня смотришь? — Поймав мой взгляд, Андрей сразу же приосанился, даже не догадываясь, что я вовсе не любуюсь им.

Ну идиот, по-другому и не скажешь. И кто знает, может, если бы я в прошлом не тратила на него так много времени, то у меня бы всё сложилось иначе. Хотя уже глупо о чём-либо сожалеть. Надо просто довести историю с Таней до конца, прижать сестрёнку, вынудив её отстать от брата мэра, а также отдать мне мои деньги и переписать фирму на Андрея.

Ну а потом я воспользуюсь любовью этого идиота, оставив его с тем, что он действительно заслуживает, с разбитым сердцем и без копейки в кармане, продам фирму и уеду куда-нибудь далеко-далеко, чтобы можно было начать жизнь с чистого листа.

— Конечно же на тебя, дурачок, на кого же ещё? — Улыбнувшись, я прижалась к плечу Андрея, снова поразившись его тупостью. Он же видит только то, что сам хочет, воспринимая желаемое за реальность. И вот как он собирается управлять фирмой, когда получит на неё все права? Он же не продержится и пары месяцев в кресле директора, как придёт к банкротству. Уверена, его запросто облапошит кто-то из его же подчинённых, не говоря уже про конкурентов.

Андрей скопировал мою улыбку, так и светясь от счастья, а я чуть не закатила глаза. Но неожиданно он вдруг стал серьёзным и что-то в нём поменялось.

— Даша, а ты не сожалеешь о… о том что мы сделали? Мне кажется, мы уже давно перегибаем палку.

— Только не говори мне, что ты захотел дать заднюю? Нет, Андрей, даже не думай об этом! Мы с тобой идём до конца и точка, не то…

— Не то Антон Григорьевич поступит с нами точно также, как и с Таней, да? Вчера мне звонил его помощник и завуалировано угрожал, дав понять, что если мы не нажмём на мою жену и она не подпишет отказ от претензий к Руслану Григорьевичу, то нам с тобой будет очень плохо. Похоже, что его терпение уже на исходе, а это заставляет меня нервничать. Да и Таня… Ты же соврала мне насчёт Алексея, да? Просто воспользовалась моей злостью, зная, что я люблю её и выйду из себя?