Чтение онлайн

В комнату входит Эванелия. Честно признаться, мне страшновато говорить с матерью своего мужа, особенно после того, что я устроила. Она будет осуждать меня больнее и язвительнее всех.

– Лула, ты разобрала корреспонденцию Анрэя? – сужает глаза женщина.

– Ещё нет…

– Так что ты делаешь здесь? Думаешь, Мие хватит ума тебе помочь?

Лула хмыкает, награждает меня ещё одним колючим взглядом и выходит, а я остаюсь с волчицей.

Удивительно, как меняется восприятие мира после того, как оказываешься на волосок от смерти. И пусть в зверей в этом мире обращаются только мужчины, Эванелия – настоящая волчица. Может, не по праву крови, но по духу точно. Хотелось бы мне стать хоть немного на неё похожей.

– Идиотка, – выносит она вердикт.

– Простите. Я…

– Замолчи. Тебе стоит заткнуться и рта не открывать, всё равно ничего умного не скажешь, – её слава как пощёчины. – Если бы мой сын не чувствовал в тебе истинную, я бы уже выпотрошила тебя и засолила мясо на зиму.

Опускаю голову, обнимаю живот.

– Я больше не буду.

Детская отмазка, но я не знаю, что ещё сказать.

– Ты настолько глупая, что даже осознать не сможешь, какие проблемы всем устроила. Возможно, Лула и права, тебя стоит выгнать отсюда. Она тоже идиотка, но хотя бы верная, и рта лишний раз не открывает.

– Я его истинная, – осторожно возражаю я.

– И что? Думаешь, тебя нельзя вышвырнуть на улицу, на которую ты так рвёшься в который там раз? Родишь ребёнка и проваливай на все четыре стороны. Если Анрэй тебя пожалеет, то от меня милости не жди.

Эванелия разворачивается и идёт к двери. Я глупо моргаю, глядя ей в спину.

– Но я же… беременна…

– И что? – женщина оборачивается и снова обжигает меня злостью. – Если твой ребёнок не выживет, вылетишь на улицу до конца недели. Если выживет и будет мальчиком – после его рождения. Крысам не место рядом с Альфой, главой города и волчьего дома.

Она с грохотом захлопывает дверь, так что я подскакиваю от неожиданности.

Ну… я понимала, что ничего хорошего не будет. Сама накосячила.

– Я не крыса, – с обидой объявляю пустой комнате.

Кто бы мог подумать, что лежать «на сохранении» та-а-а-а-ак скучно. Нет, я не жалуюсь, но всё же это настоящее испытание для здравого смысла и психики. Врач приходил дважды в неделю, тот же, кто лечил и Лулу, когда она обзавелась роскошным шрамом на пол-лица и всё ещё винила в этом меня.

Ну конечно, явилась тут цаца из другого мира, мужика её охмуряет. Ай-яй-яй.

Но главное – наш малыш был жив. Мне казалось (да и хотелось думать), что это мальчик, сильный и уверенный. Меня постоянно слушали, взвешивали, осматривали, я и не думала спорить.

Анрэй умудрялся присутствовать почти на всех обследованиях. Говорил, что успокоится только после того, как услышит, что с ребёнком всё в порядке. Мне было приятно его внимание. Во многом потому, что, будучи запертой в доме, я совершала короткие прогулки только до ванной.

Обедала в спальне, мне тут маленький столик организовали, а по вечерам муж носил меня на кухню, категорически запрещая подходить к лестнице.

Мне очень хотелось хоть иногда выбираться в сад, но Анрэй работал слишком много, так что, когда он приходил домой, было уже темно и холодно.

– Ну что? – Анрэй подпирает стену могучим плечом. – Всё нормально?

– Хм, – говорит доктор, и мой муж мгновенно настораживается.

– Это какой-то нехороший «хм», – замечает он. – В чём дело?

– Может, и ни в чём, – хмурится доктор, закупоривая пузырьки с непонятными составами. – Результат немного не такой, какой я ожидал.

Сегодня день, когда он исследует мою кровь. Это происходит каждую неделю, и я понятия не имею, что в этой альтернативной медицине можно рассматривать. А главное – как много он по этой капле крови понимает?

Я не мешаю. Во-первых, понимаю в медицине ещё меньше местных, а во-вторых, Эванелия мне голову оторвёт, если я рискну.

– Что не так с результатом? – Анрэй отлепляется от стены, а затем садится на кровать рядом со мной.

– Нужно будет понаблюдать в динамике. Возможно, пока ничего серьёзного, но, если результат будет ухудшаться, это может означать что ребёнок будет… как бы сказать… с отклонениями.

Господи боже мой…

– Какого рода?

– Вы соблюдаете диету?

– Да, – мы с Анрэем отвечаем синхронно.

– Попробуем её скорректировать. Сейчас кажется, что в организме слишком мало полезных элементов. А раз мало, их не хватает ребёнку, и это будет влиять на развитие.

Повисает напряжённое молчание. Мы с Анрэем переглядываемся, но сказать нечего. Дело дрянь.

– И… что нам теперь делать? – робко спрашиваю я, обнимая живот и больше всего опасаясь услышать страшный приговор.

– Я выпишу новые лекарства и диету, – врач убирает все баночки и инструменты в сумку. – Обсужу с коллегами, возможно, у них будут идеи.

– Никаких коллег, – возражает Анрэй.

– Ты чего?! – тут же вздрагиваю я. – Это же наш ребёнок! Мы должны использовать все возможные ресурсы, чтобы спасти его!

Роар не отвечает, только скашивает на меня взгляд и становится удивительно похож на свою мать. Я буквально слышу её недовольный голос, кричащий, что я сама во всём этом виновата и уже поздно пить боржоми.

Ну да, правильно. Это же я во всём виновата. Я подвергла жизнь нашего ребёнка опасности изначально. Незачем теперь изображать истеричку.

Зря он так на меня смотрит. Я и сама прекрасно справляюсь с самобичеванием.

– Я скрою имена, – заверяет врач. – Никто из нас не хочет осложнений, поэтому нам пригодится альтернативное мнение. Тем более, что я не назначу леди Роар ничего, что не одобрил бы сам. Экспериментальные лекарства мы тестируем на пациентах другого класса.

– Вы серьёзно? – опять пугаюсь я.

– На тех, кто не в состоянии оплатить обычное лечение, – пожимает плечами доктор. – Но вам незачем волноваться. Как я и сказал, мы начнём с простого: дополнительных витаминов и диеты, а после, если потребуется, будем пробовать другие методы.

– Но не будет ли слишком поздно? – спрашивает мой муж таким голосом, что поджилки начинают трястись.

Вот и кончилось веселье, да? Месяц, за который я почти поверила, что угроза миновала и, если я буду вести себя хорошо, с нами ничего больше не случится.