Чтение онлайн

Я прочитала: «Требуется няня. Опыт работы желателен. Зарплата достойная. Звоните, договоримся о встрече. Всему научим, всё расскажем!».

— Выглядит, как ещё большие мошенники, — пробурчала я, — сейчас никто не даёт объявлений в газеты, Агат. Так делали только во времена нашей бабушки.

Она закатила глаза.

— Возьми у мамы телефон и позвони! Тебе от этого что-то будет, скажи? — ткнула мне в грудь газетой она, — покусать они тебя точно не смогут. А вот я — да!

Я не сдержала улыбку. С сестрой сложно было грустить.

— Ладно, — скинула её с себя на кровать, — посиди с малышкой, — указала на спящую, — я быстро.

Возвращаться на кухню совсем не хотелось, но газета как-то странно придавала сил.

— Я нашла ещё работу, можно я позвоню с твоего телефона? — подошла к маме.

Женщина скривилась. Она терпеть не могла, когда кто-то просит её вещи.

— У тебя минута, — она вынула из кармана халата мобильный, — потратишь деньги, я выгоню тебя на улицу.

Я могла лишь кивнуть.

— Тебе лишь бы сказать мне какая я плохая, — фыркнула я, — я же не для себя стараюсь!

— Перед отцом рот открывай, собака! — кинула она мне вдогонку, — чтобы он тебе опять по роже съездил!

— Её не на помойку, а на панель, мам, — рассмеялся Паб, — жопу она себе отъела знатную!

— Тебя как будто спрашивали, — махнула на него рукой бабушка, — закрыл бы ты свой поганый рот, а.

Я вышла к лавочке, чтобы не слышать продолжения. Затем села и набрала номер из газеты.

— Здравствуйте, я по объявлению о работе, — выдохнула, — вам ещё нужна няня?».

— С этого момента она жила счастливо, никто не называл её собакой и не желал отправить туда, куда был сам не раз отправлен мной её брат, — ухмыльнулся Эксаль, — конец. Принцесса спасена, — он снова выглядел себялюбивым, — М. Ну да, помимо того раза, когда принцесса увидела гениальную постановку с участием короля, поверила в реальность происходящего и решила изъять у него детей и вновь вернуться в лирическое прошлое с… собаками и девицами лёгкого поведения.

Живот стянуло от ярости.

— Постановка, да! — не сдержалась в этот раз, — на которую повелась именно я! Конечно! Ты целовался в нашей комнате с этой… этой… «постановкой», а я повелась! Так и было! — даже плечо заболело от нервов, — может ты попался на неё? Или скажи мне, что я увидела не так. Ты её целовал! И это явно не в первый раз!

Мужчина закатил глаза.

— Не было такого, — скрестил руки на груди он, — ни на что я не вёлся и никого не целовал, — он глядел в упор в стойку, — как же это бесит! Господи, Долли, поедем домой, — указал мне на выход, — я сперва подумал, что ты не станешь… рассказывать так подробно, но сейчас у меня уже нет уверенности в этом, однако имеется чувство собственного достоинства. Поэтому отправляемся домой, я тебя выслушаю, отвечу на все вопросы, и мы съедем к чертовой матери из этого дома и города!

Он сжимал челюсти с силой. И рычал, едва сдерживая крик. Мне становилось страшно от такого его тона.

— Я тебе всё сказала, — прошептала, а после уверенно добавила, — я не… на помойке себя нашла, чтобы верить в твою ложь и тем более прощать измену.

Он устало прикрыл глаза рукой, повиснув локтями на своей стойке.

— О какой постановке была речь? — перебила тяжелое молчание судья, — и кто всё-таки в неё попался? Как было сказано вами.

— Она, — поднял взгляд на женщину Эксаль.

— Он, — одновременно с ним ответила я.

И мы посмотрели друг другу в глаза. Я видела его милую растущую улыбку, которой хотелось ответить. Как же хотелось улыбаться ему в ответ! Но всё заслоняло то воспоминание, где эти самые губы целует другая, а стоящая в дверном проёме я заставляю их отвлечься друг от друга.

— Долли, я же вижу, что тебе было так же тяжело, как и мне всё это время, — голос мужчина стал ласковым и вибрирующим, — ты устала. Каково это — справляться с двумя детьми в одиночку целых две недели? Ведь ты никого к себе не подпускала эти дни. А я был за стеной или дверью от тебя ежечасно, — он развернулся ко мне весь, — ты же хочешь домой, как и я. Как и наши дети. Сколько раз тебе пришлось успокаивать Франко, который просился к папе? М? — просящий взгляд, — Долли, я отвезу тебя домой, наберу ванну. Ты же хочешь ванну? Расслабишься, я могу даже оставить тебя одну на час, чтобы ты подумала и успокоилась, — он всё ещё давил улыбку, — я потру тебе спинку. Мы поговорим, вкусно поужинаем и…

Я подалась в его сторону.

— Потри спинку своей любовнице, — прошипела и отвернулась от него.

Несколько секунд в зале суда держалась тишина, а после… он заржал. Скотина.

— Это было хорошо, Долли, — кивал он, — это было мощно. Ты и в самом деле прозорливее меня, — похвалил, постепенно снова становясь серьёзным, — не хочешь домой, тогда чемоданы… хотя, можем и без них — купим по дороге самое необходимое, заберём детей от оплаченной тобой няни, и отправимся на самолёт. Улетим из этого города, я дам тебе возможность выбрать любую квартиру, какую ты захочешь, Долли. И будем жить вдв… вчетвером, — убеждающий взгляд, — как ты и хотела.

Звучало настолько райски и заманчиво, что картина буквально появлялась перед глазами. Сердце ещё так сильно щипало от его слов, что хотелось снова плакать и поверить ему, вот только… это я предлагала ему так сделать. И не раз. Это я звала его убраться подальше от чьих-либо мам и родственников. И это я умоляла его поверить мне. А он долго упирался.

— Уже поздно, — ответила ему сквозь зубы, — ты уже всё испортил. И мне всё равно кто это подстроил и как у них это получилось.

Эксаль помотал головой.

— Долли, это несерьёзно. Сколько раз мне нужно сказать тебе, что ничего не было, чтобы ты поверила? — снова почти злился он, — что я сделал не так? Почему ты мне не веришь?

— Тут сколько угодно повторяй. Если она вас увидела, — вставила своё слово судья.

Как зло он на неё посмотрел!

— Не мешайте, — «посоветовал» ей приказом, — вы вообще здесь, как необходимый, но бесполезный зритель. И это раздражает.

Я хмыкнула. Он сделал вид, что успокоился.

— Прости, Долли, — милым голосом, — ты же видишь, что я тоже устал и долго был на нервах.

— Ваша честь права, — криво сказала я, — ты зря повторяешь. Я и сейчас всё пересказать смогу.

Судья тяжело вздохнула.

— Так перескажите! — не выдержала она.

— Ещё одно грубое слово в её сторону, и вы забудете о судейском плаще, — успел до меня мужчина.

Я снова закатила глаза.

— Не было никакой грубости! — шикнула на мужа, — хватит, пожалуйста.

Судья откинулась на спинку своего кресла.

— Ваши угрозы точно найдут последствия, ответчик, если вы продолжите. Я вызову охрану и вас выведут из зала, — пыталась осадить его она.