Чтение онлайн

— Хорошо, мам, обещаю. Целую, папе привет передавай.

Мама отключается, а я выдыхаю. Если с собственной матерью было так сложно объясниться, не представляю, как буду сообщать родителям Юры.

Задумываюсь о своих проблемах и вздрагиваю, когда ко мне обращается мужчина.

— Девушка, у вас все хорошо? — спрашивает, всматриваясь в лицо. На поводке у него рвется побегать кокер-спаниель.

— Что? — переспрашиваю, так как смысл не сразу доходит.

— Вы плакали? — спрашивает, и достает из кармана куртки влажные салфетки. Протягивает мне упаковку и не уходит, ждет ответа.

— Спасибо, тяжелый период в жизни, — принимаю от него салфетки и вытираю лицо. Наверное, вид у меня ужасный, если прохожие начинают предлагать помощь.

Мужчина понимающе кивает и наклоняется к псу, который продолжает вертеться как юла. Отстегивает поводок и он уносится вглубь парка рыжим клубком.

— Какой он у вас шустрый, — возвращаю салфетки и пытаюсь поддержать разговор с добросердечным мужчиной.

— Да, даже слишком, — хмыкает он и указывает на место рядом со мной. — Позволите?

— Пожалуйста.

Мужчина садится рядом и мы молча наблюдаем как веселится жизнерадостный спаниель, носясь туда-сюда вдоль дорожек.

Через какое-то время владелец собаки заговаривает, будто сам с собой, но я невольно прислушиваюсь.

— Его зовут Джек, — кивает в сторону пса. — Дочка назвала. Она очень хотела щенка. Мы с женой долго отказывались завести собаку, но к следующему дню рождения сделали ей подарок. Видели бы вы, как она радовалась! — его лицо озаряет тень улыбки, но ненадолго. — А потом ей ставят этот диагноз, и наша девочка тает на глазах. Смотреть, как умирает твой ребенок и не иметь возможности помочь…. Думал тогда, что все, это конец. Жена билась в истериках каждый день, пришлось поместить ее в клинику. Прошло уже больше года, как Машеньки не стало, а я продолжаю заботиться о ее питомце. Глупо скажете, но эти прогулки наполняют мою жизнь каким-то смыслом. Приходишь с работы, а тебя дома встречает собака. И не скажешь ему: я устал, не могу больше, не хочу с тобой идти. Заставляешь себя, шаг за шагом. Потом в больницу к жене. К родителям по дороге заглянуть — всем нужно уделить внимание. И так изо дня в день.

Он умолкает, а я не решаюсь посмотреть ему в глаза. Чужая боль потрясает до глубины души. Как и стойкость этого мужчины в одночасье потерявшего семью.

— Мы пойдем в магазин, — мужчина поднимается с лавки и подзывает пса. — Никогда не отчаивайтесь, хорошо? — он кивает мне на прощание и удаляется.

В очередной раз задумываюсь о несправедливости мира и превратностях судьбы, но додумать мысль мне не дает звонок.

— Татьяна? — спрашивает знакомый голос.

— Да!

— Следователь Корсиков беспокоит. Вашу квартиру отработали, если вы свободны — подходите. Передам вам ключи, и при мне сорвете пломбу.

— Да, спасибо. Через пятнадцать минут буду.

Буквально бегу домой, радуясь единственной хорошей новости за сегодня. Следователь отдает ключи под роспись и проходится со мной по комнатам.

— Все, как вы оставляли? — спрашивает у меня.

— Кроме беспорядка в ящиках, — киваю на вывернутые полки.

— Здесь не только наша вина, кто-то рылся в шкафах до приезда полиции.

— И что искали? — обхватываю себя руками, представляя как по квартире шастал убийца Юры.

— Не знаю пока. Склоняюсь к версии с деньгами.

— То есть, тот, кто их искал и не нашел — может еще вернуться? — мысль о собственной квартире больше не кажется привлекательной.

— Будем надеяться, что нет. Если, конечно, убийца не полный профан: кто же будет возвращаться туда, где уже наследил? Но на вашем месте я бы сменил личинку замка. И пригласил пожить родственников или друзей. И мы со своей стороны тоже присмотрим за квартирой.

— Спасибо, — провожаю Корсикова до дверей, где он задает еще вопросы.

— Вы подумали над моими словами? Вам есть что добавить?

— Нет.

— Хорошо, отдыхайте. И звоните в любое время.

Запираюсь на замок и цепочку, все равно не чувствуя себя в безопасности. Подтаскиваю к двери комод с обувью, и только после этого выдыхаю. Бреду в зал, чтобы впервые оказаться наедине с местом гибели мужа. Здесь что-то произошло, после чего его вытолкнули с балкона. Следов много, весь пол затоптан грязными ботинками. Не понятно — это следы мужа и еще кого-то, или сотрудников полиции? Понимаю, что глупо, но пытаюсь сама отыскать какие-то зацепки, вычленить детали из общего беспорядка.

Столик, к слову, практически убран. Все осколки сметены в кучу, а металлической конструкции не видно. То есть Юра приехал домой, принялся наводить порядок и тут кто-то приехал. Возможно, он подумал, что это я и бездумно распахнул двери. А там…. Там оказался кто-то, кому он задолжал услугу, или деньги, или бог весть что.

Закрываю плотнее балконную дверь, что бы в комнате стало теплее. Иду мыть руки и делаю напор погорячее — мне ужасно холодно и никак не согреться. От мыслей, от страха за собственную жизнь, из-за нависшей неизвестности.

До поздней ночи привожу в порядок нашу спальню, закрыв дверь в зал. Обещаю себе навести порядок там завтра, когда будут для этого силы. Почти в двенадцать вспоминаю, что нужно бы поесть. Из остатков сыра и сильно подсохшего хлеба сооружаю бутерброд. Запиваю фильтрованной водой из крана: я так устала, что нет сил дожидаться чайник. Уплывая в сон слышу, как пищит старенький мобильник Влада.

Я перезвоню… потом.

Просыпаюсь от настойчивой трели дверного звонка. А после вздрагиваю еще и от ужасающего стука. Кто-то тарабанит по двери кулаком.

Торопливо натягиваю халат и бегу к двери. Кажется, еще минута и дверь вылетит под напором.

— Кто там? — спрашиваю дрожащим голосом, прикидывая, что делать, если это — они. Кто они и сама не знаю, но трясусь от страха.

— Таня! Слава богу! Это Влад, — доносится приглушенный голос с той стороны.

Вздыхаю и начинаю разбирать баррикады у двери. Влад напугал до чертиков.

— Ты чего трубку не берешь? Живая? — вцепляется в мои плечи и всматривается в лицо.

— Живая и сонная, — бормочу смущенно. Зеленые глаза всматриваются с тревогой.

— Ты меня напугала. Едва дождался утра и прилетел сюда, — он отпускает меня.

— Прости, просто вчера был безумный день, и вечер. Пытаюсь привести квартиру в порядок, — указываю на творящийся вокруг бедлам.

— Помощь нужна? — тут же переключается он и засучивает рукава, будто собирается, и в самом деле, убирать.

— Перестань, — улыбаюсь и иду на кухню. — Кофе?

— Не откажусь, — соглашается и вешает куртку на вешалку. В целом ведет себя так, будто был здесь сотню раз. Есть такой тип людей: им комфортно, где бы они ни оказались.