Чтение онлайн

Я вижу свои руки, лежащие на сундуке и поднимаю взгляд на волка. Он внимательно смотрит на меня своими яркими желтыми глазами и я отмечаю в нем какую-то неуловимую перемену, словно глядя на него теперь, я вижу больше, чем видела раньше.

— Что это было? — спрашиваю я его, словно он в состоянии мне ответить. Но он, конечно, молчит. Волки ведь не разговаривают. Однако, глядя на него мне кажется, что я почти могу прочитать его мысли.

Перевожу взгляд обратно на сундук под моими руками и отрываю ладони от него. Дается мне это с трудом, потому что, кажется, словно они прилипли к нему и как будто он не хочет отпускать их.

В это же мгновение сундук, который казался таким крепким, буквально разваливается на части, оставляя после себя лишь груду сгнивших от времени деревяшек.

Сбитая с толку, я разгребаю эту кучу, чувствуя себя обманутой. В голове проносятся обрывки слов женщины, которая была в этом странном видении.

Она сказала, что я должна получить дар матери, от которого та отказалась ради меня… Но, похоже, я, пройдя весь этот путь, получила лишь горстку сгнившего дерева..

И тут мои руки натыкаются на что-то… Как будто какой-то ремень… Что это такое?

Тяну за него, и через мгновение вытягиваю из груды трухлявых деревяшек что-то вроде сумки из плотной кожи, отмечая с удивлением, что она выглядит так, словно только что покинула руки мастера, ее сделавшего. Держа в руках сумку, вдруг осознаю, что начинаю чувствовать под пальцами легкую вибрацию, которая стремительно нарастает, а в следующее мгновение я вижу руки собственной матери, которая касается этой кожи, вижу, как она забирает что-то из сумки, потом, как отдает кому-то ее, потом я вижу как сумку начинают разбирать по частям, пока она не превращается в набор лоскутов. В следующее мгновение я вижу быка, мощного и сильного, яростно бьющего копытом. И тут понимаю, что это такое.

Я отпускаю сумку и видение пропадает. Передо мной снова просто вещь.

Я снова трогаю ее и чувствую, что могу проследить историю этой кожи, до самого зарождения быка, из которого ее сделали и дальше, до того быка, который породил этого. Мне стоит большого усилия остановить мелькающие картины прошлого, от которых мое дыхание перехватывает.

Осторожно трогаю пол у себя под ногами и понимаю, что могу проследить историю дерева из которого был сделан этот пол, увидеть людей, которые его укладывали в этом доме, увидеть тех, кто пилил это дерево на доски, увидеть тех, кто срубил его и увидеть все те годы, когда дерево стояло в лесу и росло, набираясь сил. Я вижу, как оно становится все меньше и меньше, вижу, как ветви его убывают, как ствол становится тоньше, пока дерево не превращается в молоденькое деревцо, а потом и в крошечное семечко, которое достают из земли и кладут в мешочек с другими семенами.

Останавливаю бег времени назад и пытаюсь отмотать все вперед, обратно, до того времени, когда дерево стало доской, а доска стала частью пола.

Вижу ноги моей матери, что ступала по этой доске. Потом вижу легкие детские ножки, бегающие по ней, едва касаясь. С волнением осознаю, что это мои ноги, только тогда, когда я была маленькой девочкой. Вот я встала на месте и стою на этой доске. Мама что-то говорит мне, но я слышу лишь низкий гул, лишь то, что остается от человеческого голоса, когда он отражается от дерева. Шаг и я больше не вижу себя. Я трогаю другую доску, на которую маленькая я встала следом и продолжаю прислушиваться к разговору, постепенно начиная различать сквозь дерево голос матери. Она подходит и берет меня на руки, теперь я могу слышать ее голос более отчетливо.

— Я люблю тебя, доченька, ты мое солнце.

Я отрываю руки от пола, изо всех сил сдерживая слезы. Перебарываю искушение, чтобы продолжить слушать звуки прошлого. Понимаю, что если буду делать это достаточно долго, дойду и до того момента, когда покинула дом матери, а после и до того момента, когда приезжала сюда с Иваром…

Нет, сейчас я не готова это видеть.

От напряжения руки мои трясутся так, словно я только что пыталась обуздать быркающуюся лошадь. Похоже, попытки заглянуть в прошлое этих вещей отнимают очень много сил и пользоваться этим нужно с умом.

Ничто не дается даром…

Осторожно беру в руки сумку, заставляя себя изо всех сил не заглядывать в прошлое этой вещи, чувствую, что силы мои не безграничны, и что если я буду продолжать и дальше бездумно тратить их, то потеряю сознание прямо здесь.

Стоит мне сосредоточиться на том, чтобы не пользоваться даром, я с облегчением чувствую, как силы возвращаются ко мне.

Осторожно расстегиваю сумку и пальцы мои натыкаются на корешок книги, лежащей внутри. Вытаскиваю и непонимающе смотрю на обложку.

— Ничего себе! Как ты умудрилась его разбить? — слышу голос Блэйка из за спины и дергаюсь всем телом от неожиданности, так что книга чуть не падает из моих рук.

Инквизитор подходит к груде трухлявых деревяшек и рассеянно пинает их ногой.

— Оччень странно, я был уверен, что он намного крепче … Я так понимаю, то что ты держишь в руках, это и есть то самое хваленое наследие?

Я прижимаю книгу к груди, как будто это великая драгоценность, словно пытаюсь защитить ее.

— Мы же вроде бы заодно? Не так ли? Разве я не помог тебе дотащить этот чертов сундук с самого берега?

— Помог…

— И что? Ты не доверяешь мне? Покажи хотя бы ради чего ты притащила нас всех сюда.

Его глаза блестят в свете свечей и я вижу, как его разбирает любопытство. Вижу в нем мальчишку, который изо всех сил желает узнать чужую тайну.

Он протягивает руку.

— Покажешь?

Надеваю на себя сумку, вздыхаю и, подавляя чувство недоверия, протягиваю Блэйку книгу, хоть сама еще даже не успела заглянуть в нее. Похоже, мне все-таки придется научиться доверять ему. Он. по крайней мере, уже доказал, что не враг мне, хотя бы потому, что уже дважды помог, не попросив ничего взамен.

Пусть смотрит, если ему так интересно.

Он осторожно берет в руки книгу, видимо опасаясь, не будет ли она жечь его кожу так же, как сундук, раскрывает и тут же хмурится. Перелистывает страницу, затем еще одну и еще.

— Что это? — спрашивает он, недоверчиво глядя на меня.

— Я еще сама не видела, что в ней, — пожимаю я плечами. — Мне известно не больше, чем тебе.

— И это все что там было?

— Похоже на то, — говорю я и заглядываю ему через плечо.

Все страницы книги совершенно пусты. Белые страницы, от первой, до последней.

— Либо тут скрыта какая-то неизвестная мне магия, либо твоя мать сыграла с тобой злую шутку, Элис. — Говорит Блэйк. — Мне очень жаль, что так вышло.

В его выражении лица явно сквозит жестокое разочарование; он, похоже, ждал совершенно другого.

Я забираю из его рук книгу и медленно листаю страницы, одну за другой. Он прав. Книга совершенно пуста. Кроме одной, самой первой страницы, на которой написано рукой моей матери:

«Элис, заполни эту книгу знаниями, которые хочешь запомнить и передать другим, эти страницы сохранят их лучше, чем что либо другое.»