Чтение онлайн

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть как слово “дети” сорвало хлипкие петли, на которых держалось мое спокойствие. У него есть дети…

По щекам потекли так долго сдерживаемые слезы. Молча, без истерики. Потоки слез, которые смывали все мои мечты о прекрасном будущем и о том, что когда-нибудь у нас с Марком будут дети.

А ведь если задуматься, то это он всегда говорил, чтобы их было двое. Мальчик и девочка. Не оттого ли он так об этом говорил, что скучал по своим детям? Не потому ли всегда говорил мне “давай ещё годик подождем”?

И его вечное “вот станем немного на ноги и тогда заведем детей”… И стояли же на ногах, прочно стояли. В бедности так точно не жили.

Так почему я тогда велась на его уговоры? Почему я не настаивала? Потому что наивно верила, что самое лучшее у нас ещё впереди?

Вот сейчас бы было ради кого жить… Меня бы ждали дети… Как где-то ждут его.

— Милая, ты чего? — Лина прикосновением руки вернула меня из мыслей, и я сквозь слезы смогла проговорить только одно.

— У него есть дети.

“Вот ты дурак” — ругал себя Комен, возвращаясь назад в кабинет — “Ну хотел же о другом поговорить, так чего распустил эти высокопарные речи?”.

А поговорить с Авророй Комен хотел о том, что на самом деле шокировало Аврору. Дети. У ее мужа их было двое. Мальчик и девочка. И он хотел, чтобы она узнала правду о его детях до того, как начнет искать эту правду в интернете.

Но он опять потерял хладнокровие, спокойствие и, видимо, рассудок. Рядом с ней он превращался в какого-то сентиментального придурка. И не то, чтобы это его бесило. Нет, он чувствовал себя впервые живым, настоящим что ли. Только вот Авроре от этого станет сегодня больнее. Он хорошо разбирался в психологии людей и понимал что она сейчас чувствует. Понимал сколько ещё она себе напридумывает в таком состоянии.

Оставалось надеяться на эту ее непробиваемую оптимистку Лину. А он обязан сейчас вернуться к своей работе. А после он придумает повод, чтобы позвонить или встретится с ней. И пусть это будет не профессионально, но он ее поддержит.

Накрученный всеми этими мыслями, он вернулся в кабинет, в котором наедине беседовали адвокат со своим клиентом.

— Ваше время вышло. — сухо сказал он, усаживаясь в свое кресло.

— Детектив, нам нужно ещё несколько минут. — елейным голосом начал адвокат.

— Ваш клиент нам четко дал понять, что вы в курсе всего происходящего. А это значит что у вас уже давно выстроена линия защиты. Вы же, насколько я наслышан, профессионал в своем деле. Или то, что о вас говорят, не правда? — жёсткая манипуляция, но Комен был не в том настроении чтобы вести красивые и тонкие словесные игры.

— Обо мне говорят сотни выигранных дел, детектив. — напыщенно ответил адвокат.

— Я за вас рад. Но давайте поговорим о вашем клиенте. — сухо оборвал его Комен, перелистывая папку с делом Блэквуда. А мысленно проговорил: “Чтоб ты это дело не выиграл, напыщенный адвокатишка”. Это было не в его духе, но так искренне и так сильно он ещё ничего не желал.

Спустя два часа, Комени Стивенсон закончили допрос Марка. Ещё полчаса они обговаривали все вопросы о внесении залога и он вынужден был отпустить Марка и его адвоката.

Оставшись в кабинете вдвоём, Стивенсон снова начал шутить и подкладывать Комена.

— Запала тебе эта красотка? — с наигранным безразличием спросил он.

— Стивенсон, прекращай. — огрызнулся Комен, вставая из-за стола, чтобы закрыть оставленные открытыми двери. — Это не профессионально.

— А профессионально бросать допрос и лететь за ней на улицу? — ехидно поинтересовался Стивенсон, сидя прямо на столе Комена.

— Она, как минимум, свидетель. И ты сам знаешь, что ее недвижимость арестована будет с минуты на минуту. Я хотел узнать о ее месте проживания. — Комен начал оправдываться, повернулся к другу, забыв о том, что только что собирался сделать.

— Чтобы поехать туда с цветами, я надеюсь? — в его глазах можно было прочитать не только веселость, но и искреннюю надежду, что хоть одна женщина смогла таки растопить каменное сердце друга.

— Вы сейчас оба отправитесь ко мне в кабинет. И на цветы не рассчитывайте. — басом прогремел голос шефа, который слышал всю их перепалку.

— У него есть дети… — уже в десятый раз за день повторяю эту фразу, пытаясь ее понять… или точнее принять…

— Ты знаешь, я его никогда особо то не любила, но это даже для него слишком. — возмущенно сказала Лина, накладывая в тарелки запеченную рыбу.

— Я просто понять не могу… Почему он не ушел к ней? Он же так хотел детей… — мой голос дрогнул и на глаза снова навернулись слезы.

— Ну знаешь, хотеть детей и иметь детей это разное. Может он ответственности избегает? — предположила Лина, все ещё колдуя над нашим ужином.

— Знаешь, когда я в первый раз заговорила с ним о ребенке, — я сделала огромный глоток кофе, в попытке успокоится. — он сказал мне, что ещё рано, что мы слишком молоды и слишком заняты карьерой. Он так детально мне рассказывал о том, сколько времени и сил забирает материнство…

— Ага, как будто реально знал о чем говорит. — будто с языка сняла Лина. — А он и вправду знал, гад.

— Но, знаешь, он никогда не отказывался от мечты о детях. В те редкие вечера, когда мы оба уставшие после работы, сидели вот так на кухне он всегда начинал тему о детях. — я поджала ноги под себя и отодвинула тарелку с запеченным лососем подальше, аппетита не было.

— Ага, делал вид, что ему это нужно. — злобно сказала Лина. — Отличный ход. Начать тему о детях, говорить о том, что очень хочет детей, мечтать и строить грандиозные планы. А потом закончить все тем, что ещё рано и надо подождать. Не кажется ли тебе, Аврора, что это типичная манипуляция?

— Нет. Лина, он был искренен. Он правда хочет детей. — проговорила я — Помнишь, я ещё тогда восхищалась ним, говорила “папаша” будет крутой, знает сколько памперсов надо, сколько раз кормить и что нужно для первого прикорма…

И я снова заплакала, опустив голову на стол. Лина подошла и обняла меня за плечи.

— Детка, ну что ты плачешь так, будто у тебя теперь детей не будет.

— Не будет. — сквозь слезы проговорила я.

— Как это не будет? Марк что последний мужик на Земле? — возмущённо сказала она и уже спокойнее продолжила — Ты ещё встретишь того с кем заедешь нормальную семью.

— Ты говоришь так, будто я развожусь с Марком. — я подняла на нее заплаканные глаза.

— А что, нет? Ты собралась этого гада простить?