Чтение онлайн

— Это было всего насколько раз.

— Ты думаешь, мне от этого легче?! — чувствую себя грязной, после его признания. — Я была для тебя пустым местом… и наша дочь тоже.

Он, кажется, хочет что-то возразить, но я больше не даю ему этой возможности.

— Мы с Машей завтра поедим к моим родителям, — говорю я, сжимая чемодан.

— Никуда ты не поедешь! — муж вырывает из моих рук чемодан и швыряет его в сторону.

— А кто меня остановит, ты? — складываю руки на груди в замок.

— Сама можешь ехать куда хочешь, а дочь я не отпускаю! — рычит в ответ.

— А ты её толк дашь? У нее кружки и танцы. Бывает, что я пол дня с ней катаюсь. А у тебя же работа! Без тебя ведь, там все биржи обвалятся, да? — голос начинает срываться, но я не могу остановиться. — И обеденные перерывы Светланами заняты, — скептически улыбаюсь, раздражённо качая головой.

— Не смей говорить, будто я для неё ничего не делаю! Я работаю, чтобы у неё было всё лучшее! Чтобы она не знала, что такое нужда!

— Всё лучшее? — мой сарказм становится едким. — Да ты даже не знаешь, как прошёл её день! Всё "лучшее" для тебя — это твои бабы! Она тебе нужна только на фото!

Он на секунду молчит, его взгляд становится ещё более жёстким.

— Не тебе решать, сколько времени я провожу с дочерью, — бросает он, стиснув зубы. — Да и ты тоже виновата, что у меня появилась любовница.

— Действительно! Это я виновата! — голос окончательно срывается, и злость смешивается с горьким разочарованием. — Виновата, что пыталась быть для тебя идеальной женой! Виновата, что ждала тебя дома, как дура, пока ты всё решал свои дела!

Он усмехается, но во взгляде мелькает тень. Я чувствую, как в груди всё сильнее сжимается от обиды.

— А ты знаешь, что я может быть работать хотела? Конечно, не знаешь. Тебе ведь всегда было плевать. А я, хотела. И карьеру делать хотела. Но ради тебя я наплевала на саму себя! Всё хотела мамочке твоей понравится. Угодить. Чтобы смотрела и говорила: Ах, какая хорошая жена у моего Андрюшеньки!

— Не надо только меня одного сейчас во всём обвинять, — отмахивается он, но голос становится чуть тише. — У тебя свои приоритеты, у меня свои.

— Приоритеты? — горько усмехаюсь. — Я ращу твою дочь, тяну на себе быт и особо ничего не требую взамен. Мог хотя бы быть верным.

Он хочет что-то ответить, но я резко перебиваю:

— А знаешь, почему у тебя появились любовницы? Не потому что я плохая. А потому что ты привык брать всё, что хочешь, и не думать о последствиях!

— Ты говоришь так, будто я вообще ничего не сделал для вас, — его голос звучит глухо, и он отворачивается, но я не останавливаюсь.

— Ну, почему же… — развожу руками. — Сделал. Дом, вон какой красивый построил. Теперь будешь в нём жить. Только без меня и без маши.

Он молчит, но я вижу, что мои слова задевают его.

Он сжимает челюсти, пытается что-то сказать, но слова, кажется, застревают. Впервые я вижу в его глазах не раздражение, а что-то похожее на растерянность.

— Настя… — начинает он, но я качаю головой, не давая ему продолжить.

— Нет, хватит, — выдыхаю, чувствуя, как ярость постепенно сменяется усталостью. — Я не хочу находиться с тобой даже под одной крыше. Выйди отсюда и дай мне спокойно собрать чемодан, а завтра утром мы уедем.

Но вместо того, чтобы сделать так как я прошу, он хватает мой чемодан и вываливает все мои вещи на пол и начинает собираться свои.

— Я сам уеду, раз тебе так противно моё присутствие, — рычит он и достает из полок свои вещи.

— К любовнице своей собрался? — я не могу удержаться от укола, и слова сами срываются с губ.

Он останавливается, бросает на меня взгляд, в котором то ли злость, то ли обида. Руки его всё ещё зажаты в кулаки, но теперь он пытается говорить спокойнее, почти сдержанно:

— Пусть это тебя уже не волнует.

— А меня это и не волнует! — я с вызовом смотрю ему в глаза, а сама думаю, как бы сейчас не завыть.

Он закрывает глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, и после короткой паузы произносит:

— Настя, я понимаю, что наделал ошибок. И знаю, что ты сейчас этого не примешь, но… — он спотыкается на словах. — Но не надо рубить всё сгоряча.

— А что ты мне предлагаешь? Жить втроем? Точнее, впятером, шведской семьей? — произношу я едва слышно. — Ты предатель Андрей, и предал не только меня, но и Машу.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как в глазах начинают собираться слёзы. Не могу позволить ему снова увидеть мою слабость.

— Теперь ты волен жить, как хочешь, Андрюш, — говорю твёрдо. — С любовницами, со своей работой… только без меня. Я больше не буду частью твоей жизни.

Он делает шаг ко мне, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Всё, — шепчу я. — Не надо.

Почти механически он собирает свои вещи, останавливается на пороге, кидает последний, полный сожаления взгляд, и выходит. Я стою, одна посреди комнаты, совершенно опустошённая.

Настя

Машина тихо гудит, пока мы едем по длинной, не слишком загруженной улице. Сзади за мной в детском кресле сидит Машенька, крепко держа свою маленькую, детскую сумочку с единорогом. Она внимательно смотрит в окно, на сменяющиеся мимо деревья и дома, но, кажется, в голове у моего ребенка что-то назревает.

— Мам, а когда папа придет? — неожиданно раздается её голосок, пронзающий тишину в салоне авто.

От этого вопроса колет под левым ребром. Я стараюсь не показывать ей своих истинных чувств, сосредоточенно глядя на дорогу. Пять лет... Конечно, она уже многое понимает и чувствует, что что-то изменилось. Но как объяснить всё это пятилетнему ребёнку? Поэтому я набираю в грудь воздуха, чтобы ответить.

— Папа сейчас много работает и очень занят, Машенька, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал естественно и спокойно.

Ну вот, Анастасия, теперь ты лгунья для собственного ребенка.

Маша замолкает на секунду, продолжая смотреть в окно. Потом поворачивается ко мне, её глаза кажутся такими серьёзными.

— А почему он вчера не приходил? Мы же рисовать должны были, он обещал, — уточняет она, не сводя с меня пристального взгляда.

— Маш, ну ты же знаешь, работа иногда у папы непредсказуемая. Он очень занят, и поэтому не успел вернуться вчера. Но он обязательно с тобой порисует, только позже. — Проклинаю себя за это вранье, но всё равно с улыбкой киваю ей.