Чтение онлайн

Лицо Женечки мгновенно потускнело и стало серым, как в старых фильмах. Она шмыгнула носом, отчего губы ее некрасиво дернулись и поехали вниз.

– Так и знала, что ты будешь ругаться. Я так ждала, когда ты придешь, готовилась, а ты вот так…

– Я просто о тебе переживаю, - мягко постарался объяснить свою позицию, внутренне негодуя, что такие вещи в принципе нуждаются в объяснениях! Все же просто как два пальца обоссать! Носи удобную одежду, ешь сбалансированную еду, где есть белки и жиры, не имей мозг своему мужчине.

Все придумано до нас и для нас – бери и пользуйся. Трахаться надо в спальне, а не кабинетах этих типа умных психологов.

– Зачем звал, - голос Женечки звучал до того жалобно, что я сразу почувствовал себя виноватым. Пришел и испортил всем настроение, как последний мудак.

– Не зачем, сам справлюсь.

– Да ладно тебе, я же уже пришла.

Посмотрел на розовое от переживаний личико. Сейчас она была так хороша, что хотелось стиснуть ее в объятиях и целовать, целовать, целовать, а лучше просто лечь спать вместе, и утром, отдохнувшими и свежими, уже заниматься чем-то интересным.

Да, в восемнадцать мне для жизни достаточно было каких-то три часа сна, сейчас, при моей загруженности, не успеваю отдохнуть и за положенные восемь. И вот результат, лысина на теме.

– Держи, - протянул Жене пузырек, - пипеткой нанеси сыворотку на макушку. Я сам не дотягиваюсь.

– Что это? – Глаза ее удивленно расширились.

– Средство против выпадения волос.

– И я должна обрабатывать тебе им голову?!

– Нет, можем нанять для этого специального человека. Продавца корсетов, к примеру. Кстати, сколько стоил этот шедевр?

– Не дороже денег.

– Моих денег, как я понимаю. Так сколько?

– Мне сделали скидку, - она отвернулась и посмотрела куда-то поверх меня, - так что комплект вышел мне всего в тридцать пять тысяч.

– Сколько?!

– Ты попрекаешь меня деньгами? – Женя воинственно выдвинула подбородок вперед.

– Нет, пока я просто охреневаю, как можно спустить такую сумму на такую херню. Ответ: легко. Особенно, если деньги зарабатывала не ты!

– То есть теперь я мало зарабатываю?

– Теперь? А что, когда-то ты зарабатывала много? Наверное, это было так давно, что я успел подзабыть.

– Попрекать женщину деньгами, это грязно, - Женя всхлипнула и прижала ладони к пылающим щекам. Она тяжело дышала, но из-за корсета ее грудь даже не двигалась с места, замерла в одной точке как прибитая. Несколько секунд Евгения приходила в себя, или просто искала нужные слова, потому что вскоре глаза ее вспыхнули и зажглись мстительным блеском: - Я не буду наносить на волосы эту сыворотку! Лысей себе дальше!

Ооо. Как Болезненно (нет). Когда Женечка только училась отвечать беззубым обидчикам во дворе, мы с Настей защищали черный пояс по семейным скандалам и оттачивали собственные зубы до состояния акульих. Так что девочка, ты ничего не знаешь, о «грязной игре».

Я хищно улыбнулся, брови против воли изогнулись вверх, делая мое лицо пугающим. Я часто пользовался такой маской на планерке, когда нужно было разнести оборзевших санитарок и вот, надел для Жени. У нас с ней премьера, так сказать.

– Это очень обидно слышать, ведь мы с тобой команда. Настя вот всегда мне помогла.

Шах и мат, девочка. Учись, пока живой.

В комнате стало так тихо, что я мог слышать, как тараканы бегают под полом. Как расплачиваются внизу на кассе в Пятерочке за хлеб, а за три квартала от дома чей-то ребенок уронил мяч. А потом Женя прошипела:

– Не смей сравнивать меня с этой женщиной. Она старая, некрасивая, хабалистая…

– И она моя жена.

Что ж, с вкусной едой и женщиной вышла осечка, а вот беседа… беседа становилась интересной.

Я видел, как лицо Жени постепенно покрывается алыми пятнами. Сначала розовели небольшие участки кожи, но понемногу она вся стала походить на маленький, захиревший без солнца и поливки помидорчик. Такая она нравилась мне даже больше.

– Она твоя жена! А я тогда кто? Кто я тебе?! – Изо всех сил прокричала Женечка.

Меня забавляла эта истерика. Я уже чувствовал, как адреналин разгоняет кровь по венам, как зудят в предвкушении работы нервы, как тело наливается силой, а думать становится быстро и легко. Сейчас будет очень хорошая ссора, после которой меня ждет не менее шикарное примирение.

Так я думал до тех пор, пока не услышал за спиной пугающий голос.

– И правда, Аркадий. Кем тебе приходится эта очаровательная девушка, просвети старика…

Почувствовав неприятный холодок на коже и то, как затылок, шея и даже уши начинают краснеть, я обернулся – на пороге комнаты высилась долговязая фигура Савранского старшего.

Давид Ааронович в нашей семье величина постоянная, незыблемая. Как-то давно, лет пятнадцать назад мне привезли из Америки популярную книжонку в мягком переплете. Один журналист написал совершенно глупый, но продаваемый бестселлер про своего отца. Тот сквернословил, орал и всякий раз выдавал перлы, которые держали в напряжение и самого журналиста и его старших братьев.

Как сейчас помню, книга называлась «Пиздец!» - сказал отец.

Так вот, моему было не обязательно ругаться, чтобы все ходили у него по струнке. Достаточно одного слова, что уж, можно вообще не открывать рот, а просто изогнуть бровь вот так как сейчас и у меня, десятилетнего ребенка, начинало чесаться между лопаток.

Вот. Так. Как. Сейчас.

– Евгения, - по папиному голосу было не понять, в каком он настроении, и это превращало всю нашу жизнь в вечный ребус, - извините, что пришел к Вам дом вот так, без приглашения. Все-таки Вы здесь хозяйка.

Ничего незначащая фраза, но взгляд, которым отец пригвоздил Женечку к стене – о, от такого не скоро оправишься.

– Да что вы, - залепетала Женя, а потом опустила глаза вниз и покраснела: - Господи, я в таком виде! Дайте мне десять минут, Давид Ааронович, я должна переодеться, хорошо?

Отец только цокнул языком и вышел из нашей спальни. Я молча последовал за ним, ловя смутное ощущение дежавю. Все те же, все там же. Куда-то делась моя модная подсветка, а вместо нее освещение стало желтушно-болезненным, подсвечивая беспорядок на кухне. Стол, диван, отец и я. Не хватает дневника с двойкой и ремня в его руке. Хотя, судя по напряженной тишине в комнате, пороть меня все-таки будут.