Чтение онлайн

– Он не пузатый, – слабо улыбнулась я.

Вадима пузатым даже с пребольшим увеличением нельзя было назвать. Он всегда следил за фигурой, здоровьем. Правильно питался и не злоупотреблял.

– И вот кто его сейчас защищает? Душонка у него уродливая и пузатая! Даже расстаться по-человечески не может! Он даже лечение не оплатил! Твой Райдер оказался вполне нормальным, хоть и повёл себя изначально, как скотина.

– Рейнер, – кажется, Машка намеренно без конца коверкала его фамилию.

– Да хоть кот Пушок! – разошлась не на шутку подруга. – Зуб даю: он бы замки менять не стал и карточки блокировать – тоже.

– Мы этого знать не можем, – покачала я головой. Выдохнула и приняла решение.

– Я позвоню Вадиму. В конце концов, это будет намного проще, чем гадать и тратить нервы.

Вадим словно ждал моего звонка – ответил сразу же.

– Привет, Ань.

– Здравствуй, Вадим. Я приехала домой, хотела забрать свои вещи, но в квартиру попасть не могла.

– Приехала, даже не позвонив мне? – делано удивился он. – В то время, когда меня нет дома? Не согласовав предварительно?

Сказать, что я ошалела от таких заявлений, значит ничего не сказать.

Машка рядом буквально покрылась пятнами. Ещё немного – и взорвётся.

– Ты сменил замки, – не стала я отвечать на его вопросы.

– Да, дорогая. Это МОЯ квартира, – подчеркнул он, нажимая на нужное слово. И я бы не хотел, чтобы ты появлялась в ней без меня.

– И после этого ты говоришь о прощении? – тихо произнесла я.

– Ну, ты не захотела ни слушать меня, ни разговаривать. И не намерена прощать, возвращаться в семью. К тому же как-то некрасиво, Анна, что ты приходишь, как вор, втихаря.

Он не злорадничал. Отчитывал холодно, как девочку. В какой-то момент я почувствовала, что Вадим пачкает меня словами. Затошнило так, что я еле-еле сдержалась.

– Я поняла тебя, Вадим, – попыталась ответить спокойно и гордо, – думаю, мои платья будут тебе к лицу. Носи на здоровье.

Я отключилась. Целую вечность мы с Машкой молчали, а затем она прыснула и захохотала.

– Ты великолепна, Сотникова! Это ответ королевы!

– Понаехавшей нищебродки, – пробормотала я, прикидывая, как жить дальше.

У меня съёмная квартира. Я заплатила за три месяца вперёд, и денег почти не осталось. Так, крохи. Осень набирала обороты, а у меня в арсенале пара платьев, один костюм, одни туфли, не рассчитанные на лужи и дождь. Ни куртки, ни пальто, ни шарфа. Я уж молчу про нижнее бельё и средства гигиены.

Ни ноутбука, ни книг. Ни-че-го. И на карточке сущая ерунда.

– Эй, Ань, ты чего? – видимо, вид у меня тот ещё был. Машка смеяться перестала. – Ну, прорвёмся, подруга. Есть чудесные распродажи. Я места хорошие знаю, где можно неплохо приодеться за сущие копейки.

Она умела. Приободрить. Поддержать. Влить силы, которых у меня – на донышке. Особенно сейчас, когда отчаяние накрывало с головой и мешало дышать. Может, поэтому её оптимизм никак не хотел заходить в моё сознание.

– К тому же, у тебя есть я. Помогу. Всем, чем смогу. И есть у меня отличный парень – гений рукастый. Торгует подержанной техникой. Будет тебе ноутбук, а всё остальное и в интернете найдём. Голова ж твоя никуда не делась? Всё при тебе. Ум твой не убежал. Я об одном печалюсь, что ты Вадю пожалела, не стала раздувать историю. А надо было всё же снять побои и ославить его на весь белый свет.

Я покачала головой.

– Это себя, прежде всего, ославить. Себя выставить на потеху жадной публике, которая мыла бы мне кости очень долго. У Вадима адвокаты, очень ушлая мама. Они перевернут всё с ног на голову, и я останусь виноватой, оболганной, бесправной. У меня нет ни сил, ни средств с ним бороться. И стать предметом сплетен я тоже не хочу.

– Вот поэтому всё так и случается, Ань. Боимся. Оглядываемся. Стыдимся. Спускаем с рук проступки. Позволяем страху управлять нашей жизнью. В то время как ты вполне могла бы и компенсацию с него стрясти, и на раздел имущества подать. И даже часть квартиры отсудить.

– Я не стану. Ты же знаешь.

– Вот и плохо. Одного такого бы Вадю проучили, может, другой бы поостерёгся так поступать, как он с тобой поступил.

– Пусть живёт, как хочет. Зато я полностью лишена иллюзий. Он никогда, никогда так не поступал.

– Но это всё в нём жило и никуда не девалось. Скотиной в одночасье не становятся. Может, там мама его поджужжала – не исключаю. Но то, что он с гнильцой, видно и без подзорной трубы. Это только влюблённая женщина склонна не замечать, на что-то глаза закрывать, искать оправдания, когда вдруг хороший, милый муж превращается в рогатую тварь.

– Я больше ничего не ищу, Маш. Если Вадим задумал манипулировать мной, то ошибся. Наверное, он решил, что я пропаду без его денег. Я собираюсь выжить вопреки всему. Это… просто паника. Когда не можешь сосредоточиться и понять, что делать дальше.

– Если что, откажись от квартиры, будем жить вместе. Деньги вернут, пустим их на что-то более нужное.

– Нет, – стиснула я челюсти так, что даже зубы заболели, – пусть всё идёт, как идёт. Что ни делается – к лучшему. Отвези меня лучше домой. Я устала. А завтра что-нибудь придумаем.

– Я, короче, уже сегодня кое-что сделаю, – деятельная Машка не могла сидеть сложа руки. – Позвоню Альфе, пусть он тебе зверя подберёт. Ну, ноутбук то есть.

– Альфа?..

Машка хохотнула и закатила глаза.

– И не спрашивай, почему у него такое прозвище. Он совершенно не похож на альфача, самый натуральный компьютерный задрот-гений. Худющий, очкастый, лохматый, немного не от мира сего. Но зато голова у него варит прекрасно. Не поверишь: я даже толком не помню, как его зовут. То ли Стасик, то ли Славик.

У Машки – бездна полезных и бесполезных знакомств. Куча знакомых на все случаи жизни. И стабильный затык на имена.

– Я ж в больнице работаю! – нередко поясняет она. – Через мои руки кто только ни проходит!

Если бы не она, ползти мне на пузе отсюда к родителям. Но это уже самый крайний случай.

– Значит так. Отдыхай, лечись, завтра увидимся! – командует очень деятельная моя подруга, когда доставляет меня прямо в квартиру. Сопровождает до самой двери, будто я сама не способна подняться на лифте и открыть ключом дверь.