Чтение онлайн

– Если ничего не делать, всё развалится.

– Ну, да, – закатил он глаза, – империи рушатся, цивилизации исчезают и превращаются в прах. Я тебя утешу: мы все умрём. Стоит ли оно того? Ты ж уже как робот. Когда улыбался в последний раз? Когда по-настоящему радовался? Когда ел со вкусом, а не потому, что пора желудок набить?

Юный философ. А я почему-то вспомнил Аню. Она умела и заставить улыбнуться, и восхититься. С ней мир становился не однотонным. Она не подпускала к себе близко и этим притягивала ещё больше.

В последнее время именно она делала меня живым, способным на эмоции, не зацикленным до конца на работе.

– Думаю, у нас будет шанс немного выровнять то, что тебя сейчас так сильно возмущает. Попытаемся. Но манипулировать этим не получится, ты же понимаешь. Истерики катать – тоже. Поэтому прежде чем упасть, как малыш, на пол и потребовать «вот эту игрушку», подумай сто раз. То, что получилось у тебя с возвращением домой, – это не твои удачные манипуляции. Это моё осознанное решение. Я совершил ошибку. Я её признаю. Всё остальное – по ходу пьесы. И не тебе выстраивать мизансцены. Уяснил?

– Куда уж яснее, господин диктатор, – буркнул сын и уставился в окно.

Собственно, большего и не надо. Пусть подумает. Голова у него светлая. А гормоны… ну, куда ж их деть? Всё соответственно возрасту.

Погода испортилась окончательно. Лил дождь. Небо чуть ли не ночное – тёмное и хмурое. Ромку я решил закинуть к царице Елизавете – пусть порадует старушку, поулыбается ей. А сам… да, я рвался к Анне. Хотел хоть на несколько минут её увидеть.

Неразумно. Глупо. Как мальчишка. Будто не Ромке шестнадцать, а мне. Но это и не пугало, и не остужало мой пыл.

«Я заеду?» – коротко написал в смс.

Хотелось, конечно, внезапно. Но я не решился. И это тоже так мне несвойственно. Но я уже даже немного адаптировался, понял, что с этой девушкой всё по-другому. Не так, как я привык. Да и не нужна мне была какая-то уже избитая модель поведения с другими женщинами. Да и кто они – другие женщины? Так, эпизоды, выцветшие фотографии, на которых даже лиц не различить.

«Вы вернулись?»

Я поморщился. Такая цельная девочка. И так крепко держит оборону. Но я научу её говорить мне «ты». Это даже будет интересно.

«Да» – короче не скажешь.

– Пап, ты что, смс-ишься?

У Ромки разрыв шаблона. И глаза на пол-лица.

– Да, – твёрдо посмотрел я сыну в глаза. – Ещё вопросы?

У Ромки дёрнулся кадык. Он мотнул головой.

– Вопросов нет – прекрасно. Вылезай, мы приехали. Царица Елизавета готова упасть в обморок, лицезрея твою персону.

– Скорее, готова отходить палкой, – пробормотал сын.

– Будь вежлив, улыбайся, поговори со старушкой. Мне надо отлучиться на час-полтора. Позже я тебя заберу.

Он снова кинул на меня взгляд из-под ресниц, но ни о чём не спросил.

Я объясню. Позже. Может быть. Нет, точно. Но хорошо, что не сейчас. Слишком много всего. А он всё же подросток, что вырос без матери с очень непростым мною.

В общем, бабуле было не до меня. Я сдал сына в её щедрые объятия, поцеловал старушку и ушёл. Вряд ли она слышала мои объяснения.

Возраст. Она сдавала. И с этим ничего нельзя поделать. Но пока она дышит и движется, я поклялся, что у неё будет всё.

Сейчас ей нужен был Ромка. Она его заполучила, хоть и каркала, что бедного ребёнка не нужно срывать с учёбы.

А пока они радовались встрече, я ехал сквозь ливень к девушке, которая, пусть и не сразу, но ответила мне: «Приезжайте».

Я прикрыл пальцем последние две буквы. «Приезжай» звучало куда лучше. Будто она меня ждала. Хотела видеть. Да, наверное, так и было, но я словно воочию видел, как она не решается набрать одно-единственное слово. И был ей благодарен, что оно – то самое, а не отказ.

Я бы не умер, нет. Но в какой-то момент казалось – да. Или задохнусь. Если не увижу. Да плевать. Я бы всё равно приехал, даже если б она не разрешила.

Я поднялся лифтом. Позвонил в дверь. И подумал: хочу забрать её отсюда. Навсегда. И даже испугаться этой мысли не успел – Аня открыла дверь.

Домашняя. В свитерке под горло, в штанишках. Этого я ей не покупал – точно. Я перешагнул порог и взял её ладони в свои. Холодные. Замёрзла. И некому согреть озябшие пальчики…

А потом я её поцеловал. Без слов. Без «здравствуй».

Тоже на миг показалось – умру, если не поцелую. Умру, если откажет.

Именно поэтому не стал спрашивать. Пусть уж лучше потом отчитает, как мальчишку. Потом. Не сейчас. Позже.

Анна

Грозовой шторм. Волна в девять баллов. Стихия, что готова смять меня и подчинить. И нет сил сопротивляться. Этому напору, этой страсти, огню, что ласкает жадно, но не сжигает дотла, а рождает что-то такое внутри, отчего становится немного страшно.

Ответная буря, которая, наверное, никогда не настигала меня настолько сильно.

Ещё немного – и он возьмёт меня прямо здесь, в коридоре…

Но Рейнер – мужчина, что умеет удивлять. Каким-то чудом он останавливается. Дыхание у него жёсткое и шумное, руки – крепкие. Из объятий не вырваться. Они как капкан.

– Пожалуйста… Останови меня, Ань, – голос его низкий, слегка хриплый – вибрирует и вызывает волны дрожи. Мурашки бегут от пяток к макушке.

Господи, какой же он сильный… Будь на его месте Вадим – я бы уже давно лежала под ним. Хотела бы или нет – не важно. Он никогда не спрашивал, не интересовался. И никогда не останавливался на полпути, если вдруг решал, что ему нужен секс.

Слабая мысль мелькнула. И да, я сравнила. Наверное, это свойственно – сравнивать разных людей. Но в тот миг я не зацепилась за это. Не тот случай.

Я всё ещё горела. Во мне бушевала гроза с огненными молниями, что расчерчивали не небо, а моё тело.

Я так устала, измучилась, потерялась в пустоте и одиночестве. А тут он – горячий, напористый, нетерпеливый мужчина, способный обуздать себя в любой момент.

Сила духа и воли. У мужчины, что мог бы подавить физически. Именно это подкупало в нём больше всего.