Чтение онлайн

– Ну, привет, – заявил парень и плюхнулся в кресло напротив. – Я Роман. А ты, я так полагаю, Анька?

– Анна Романовна, – поправила его машинально.

– Ах, да-да! – фыркнул он. – Рома-а-ановна! Ну, будем знакомы? Я сын папкин.

Сын. Кажется, это заявление упало на мою голову десятитонной плитой да и прибила намертво к месту, на котором я сидела. Не расплющило каким-то чудом, но мысли выбило начисто из головы. Там только и крутилось: сын, сын, сын… Ильи… сын…

На моё счастье, в этот момент в кабинете появился Рейнер.

Ему хватило взгляда, чтобы оценить ситуацию.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он тихо, но очень опасно.

Я сжалась. Но он обращался не ко мне. Сверлил взглядом мальчишку.

– В гости пришёл, – смотрел он отцу в глаза прямо и чисто-чисто. Невинно, можно сказать. – Мы тут с твоей ба… то есть девушкой знакомимся. Ты ей обо мне не рассказал, как я погляжу. Сидит, как рыба, оглушённая динамитом.

Они сверлили взглядами друг друга, как дуэлянты. Рейнер отвёл глаза первым. Но не потому что проиграл.

– Знакомьтесь, Анна Романовна, это мой сын Роман. Шестнадцать лет, десятиклассник, заноза в любой заднице. Очаровательный негодяй.

– Мы уже познакомились, – прочистила я горло и ответила почти нормально. Даже сама удивилась.

– Вот и хорошо. А теперь о главном.

– Нам предстоит поездка за границу. Поедешь в качестве моего переводчика.

Это он мне. Пацан фыркнул, но поймав взгляд отца, ничего не сказал.

– С немецкого, – продолжил Рейнер, и я уставилась на него с немым ужасом.

Боже правый! Но я лучше язык откушу, чем буду блеять при его сыне и, заикаясь, объяснять, что не гожусь на эту роль совершенно. Без практики я вообще сомневалась, что способна переводить живую речь. Английский – да, но не немецкий!

– А ты тоже поедешь со мной, – обратился он к Роману.

– А мне с какого переводить? – поинтересовался он, покачивая ногой.

– С человеческого. Твоя задача – быть примерным сыном и вести себя подобающе. А так можешь даже рот не открывать, я не обижусь.

– А, понял. Это мы типа семейно по делам? Ты я и наша мамка?

– Типа да, – не моргнул и глазом Рейнер. – И жду, что ты перестанешь ёрничать и строить из себя дурачка.

– Да понял я, понял, – взъерошил ещё сильнее волосы рейнеровский отпрыск и легко вскочил на ноги. – Ну, я пошёл, да? А вы, Анна Романовна не переживайте так сильно. Я вообще догадливый. Ну какой папке переводчик? Он и без вас бы прекрасно обошёлся. Он пять языков в совершенстве знает. Так что… не расстраивайтесь, ага? А с ролью мамки вы справитесь. Будете мне улыбаться, гладить по головке, а папка вас по коленке – и все будут счастливы. Адиос, мис падрес!

Он выскочил за дверь, прежде чем Илья успел его настичь.

– Не надо! – крикнула я.

Он обернулся ко мне резко. Глаза метали молнии.

– Черт! – провёл он рукой по волосам точно так же, как только что делал его сын. – Прости.

– Всё нормально, – пыталась я, чтобы зубы не выдали позорную дробь: внутри меня буквально трясло. – Почему ты мне не рассказал?.. Впрочем, не надо. Не моё дело. Я всё поняла. И я тоже буду вести себя подобающе.

– Ань, – шагнул он ко мне.

– Лучше не надо, – протянула я руки вперёд, словно защищаясь. – Не сейчас. Пожалуйста. И я, пожалуй, поеду домой. Сама. Мне надо… всё переварить.

– Я никуда тебя не пущу, – ещё один шаг ко мне. Я вскочила на ноги.

– Ты никогда не давил. Не делай этого и сейчас.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – стукнул Рейнер кулаком в стену, а я тем временем благополучно выбралась из его кабинета, вернулась на своё рабочее место, молча оделась и под любопытные взгляды коллег позорно свинтила.

Это неправильно. Непрофессионально. Но сидеть до конца рабочего дня и пялиться в монитор я не могла.

Я вызвала такси и была такова.

Илья приехал часа через три.

– Ань, открой, пожалуйста, – стоял он под дверью и нажимал на кнопку звонка. Глупо как-то, по-детски я себя повела, но открыла ему не сразу.

Не злилась, нет. Скорее, струсила, спряталась. Но он приехал ко мне. Стоял у двери мрачный, как демон. А глаза… виноватые.

Я посторонилась. Он вошёл.

– Ань, Ань, Ань, – бормотал, как сумасшедший и целовал так исступлённо, что я дрогнула – обняла его за шею, поймала его облегчённый стон, позволила ему уволочь себя на диван.

Мы раздевались молча, словно сражались с одеждой. Он неистовый, я решительная, как никогда. Казалось, нам это нужно – воссоединиться хотя бы телами, уж коль в душах – столько тайн и недомолвок.

Это было бурно, пронзительно, глубоко. Я кричала. Он стонал, сдерживаясь, позволяя мне получить разрядку.

Я впивалась в его крепкие плечи пальцами, обвивала ногами. Растворялась, чёрт побери, в этом мужчине, что стал мне необходим, как воздух. Отдавалась ему так яростно, будто это в последний раз.

Он всколыхнул во мне такие глубины, о которых я и не подозревала. Не думала, что может быть вот так – до остатка, до беспамятства, когда есть только он и больше ничего не существует вокруг.

Я подстёгивала его и заставляла терять голову. Я чувствовала свою власть и упивалась его открытой беспомощностью.

Мы будто поменялись местами. Это я сейчас вела, а он поддавался. Я заставила его кончить вместе со мной и почувствовала удовлетворение, когда он, застонав, излился в меня.

Я пригвозила его ногами к себе и гладила мускулы предплечий и спины, успокаивая, убаюкивая, позволяя отдышаться.

Он в моих руках. В моей власти. И я ощущала своё превосходство, свою силу. И в то же время хотела отдать всё, что есть во мне. Это немного пугало.

Голова кружилась. Где-то томительными толчками вычерчивало зигзаги моё сердце. Сердце, которое влюбилось в мужчину – по-настоящему, по-взрослому, осознанно и бесповоротно. И я пока не знала, что мне со всем этим делать.

– Почему ты не рассказал? – спросила его, как только он пришёл в себя.

Илья поцеловал меня в висок.

– Я хотел. Сразу же. В тот самый день, когда мы стали близки. Ты тогда сказала, что… у тебя не может быть детей. И я решил, что будет неправильно, если я заявлю: а у меня есть сын. Больше всего на свете я не хочу тебя ранить или обидеть. Я… не самый лучший человек на этой земле. И не самый чуткий. И, наверное, да нет – наверняка – буду ещё не раз тебя чем-то задевать, что-то делать не так. Не со зла. Просто я вот такой. Не отталкивай меня, Ань. Ты… мне бесконечна дорога.