Чтение онлайн

Я сглатываю.

В вороте распахнутой рубашки виднеется широкая мускулистая грудь, и я ругаю себя мысленно, что бессовестно пялюсь туда. Отвожу глаза, но становится только хуже – теперь краснею.

«Я только что видела его голую задницу!», – твержу сама себе. – «Дыши! К чему эти сантименты с полуобнажённым торсом!»

Нервничаю. Чтобы хоть как-то протолкнуть ком в горле, откусываю, жую и проглатываю кусок своего бутерброда.

Будучи я в здравом уме, тут же развернулась бы и вышла, но сейчас моё состояние здравым можно было назвать с сильной натяжкой, ведь этот день и так прошёлся по мне асфальтоукладчиком.

Буркнув себе под нос: «Хорошо, хоть трахаются, а-то мысли разные нехорошие лезут!»; я собираю фотографии с пола; не по одной, а живенько сгребаю их рукой в стопку, которую тут же прячу назад в альбом.

– Что ты делаешь в доме? – спрашивает меня брюнетка, сначала копируя позу моего мужа, но потом делает несколько шагов вперед и останавливается, нависая надо мной. – Что совсем нет гордости и уважения к себе? Придумала что-то новенькое? Игорь, нет, она издевается!

Я сама пока ещё на корточках, а вот злость внутри меня в этот момент уже поднимается так красиво, осанисто – не на них, конечно, на себя! От них иного и ждать было бы странно, но я-то хороша – столько времени разрешаю всем вытирать о себя ноги! Тряпка. Иначе не скажешь.

Эмоциями изувечивает. Дело в том, что начинаю вспоминать. Не всё сразу, а лишь то, что было частично сознанием полустёрто: отрывки брошенных обидных фраз, свои ощущения и действия, которые хочется снова забыть. Кусаю губу. Информационному натиску я сопротивляюсь изо всех сил.

А эта ещё назойливо стоит и зудит над ухом, не понимая, насколько сейчас не время!

– Да не издеваюсь я! – вынимаю бутерброд изо рта и фыркаю. Поднимаюсь. Вскидываю вверх подбородок, точно принимаю вызов: – Скучно. Решила заняться рукоделием. Но оказалось, что у меня нет ничего от объекта, на которого я хочу сделать куклу Вуду, ни волос, ни ногтей, ни тем более выделений. Что делать? Пошла искать!

– Чью? – она испуганно перебирает губами. Давится, но глотает. – Куклу?

– Твою. И фотографию заодно решила подыскать, – как бы между прочим киваю в сторону своего мужа, – ему на могилку.

Брюнетка очень быстро приходит в себя:

– Игорь! Это уже слишком!

Она чертовски разгневана, и я почти вижу пар вылетающий из её ушей. Вот-вот завопит, зовя дворецкого. Только Константину не по чину меня из дома выволакивать.

Я сую альбом подмышку.

Ну-ну, предоставим возможность событиям развиваться.

– И как, не стыдно подглядывать за чужим счастьем?

– Так это счастье было? А я-то подумала!

– Не смей лезть в нашу жизнь!

– Я вас не трогала? Нет, – произношу сквозь плотно сжатые зубы. – Ебитесь тихо, пока мне нет до вас никакого дела. – Сопровождаю свои слова ироничной улыбкой: – Многие супруги выбирают самую изощрённую месть за измену. Они продолжают с этим человеком жить. Поэтому, будь добра, усвой: ещё один выпад в мою сторону, и я соберу вещи и перееду в этот дом. – Вижу, как открывается её рот, но пресекаю сразу: – Клянусь, что сделаю это!

Окидываю её раздраженным взглядом, и точно так же смотрю на Игоря, отмечая застывшую маску безразличия на его лице. Плевать! Перед тем, как хлопнуть дверью, краем глаза вижу, как его бровь слегка приподнимается.

Назад, в домик для гостей я возвращаюсь скорее бегом.

И не потому, что боюсь кого-то или люблю, – всё увиденное и услышанное меня очень удивляет. Неприятно, грязно и омерзительно удивляет. Становится почти физически невыносимо находиться с этими двумя в одних стенах. Дышать невозможно.

Предупредив Ольгу, что есть не буду, я закрываюсь в своей спальне. Сыта по горло!

Какое-то время я могу только возмущённо хватать ртом воздух.

Закрываю глаза и пробую сосредоточиться на своих ощущениях. Точнее пытаюсь погрузиться в своё прошлое, потому что сознание упорно возвращает меня в незнакомое настоящее. Хочется разобраться или хотя бы понять, что я чувствую к себе теперь, когда хоть немного в курсе происходящего.

Я нисколько не жалею себя. Напротив, чувствую сильнейшую волну неприязни к самой себе.

Как можно, имея столько возможностей, закапывать себя из-за мужчины, который тебя пусть не любит, но даже не ценит?!

Дотягиваюсь до яблочного телефона и быстро нахожу папин номер. Мой палец зависает над кнопкой «вызов», однако, несколько долгих минут нещадно помучив гаджет и саму себя, я так и не решаюсь ему позвонить.

Что скажу? Опять помоги?

Ну нет! Один раз я уже совершила необдуманный поступок, за который, уверена, уже 100 раз пожалела. Даже не схватила – скрутила мужику яйца до посинения, а теперь страдаю от того, что себе запястье вывихнула!

Делаю глубокий вдох и выдох. Сохраняю спокойствие, несмотря на то, что меня передергивает от фактов и обстоятельств.

Сама разберусь.

Без интереса, скорее машинально я листаю страницы фотоальбома. С губ срывается несколько коротких смешков. Невесёлых, скорее нервных.

Вздыхаю, уставившись в потолок. И провести бы мне так всю ночь, если бы взгляд не наткнулся на распахнутый шкаф и свадебное платье в нём.

Первые несколько секунд не происходит ничего. Только оглушающе бьётся моё сердце и шевелится в душе что-то давнее. В голове мелькает мысль, что происходящее сейчас – просто дурной сон. Стоит мне всего лишь крепко зажмуриться, а потом вновь открыть глаза, как наваждение исчезнет и оставит после себя смутные воспоминания чего-то странного. Но, увы… Всё остаётся на своих местах.

Вспомнила? Нет. Однако сознание как будто двоится. А я подхожу и снимаю платье с вешалки, вынимаю его из чехла и раскладываю на кровати. В целом оно в полном порядке: белоснежное, идеально отглаженное; но если приглядеться получше, то я замечаю отсутствие нескольких жемчужных пуговиц, вдобавок порванный кружевной край от стойки воротника и вдоль всей спинки.

От того, что вижу, мне становится больно. Невыносимо.

И тогда я вспоминаю.

***

Три года назад.

В спальне было темно. Только свет от уличного освещения проникал в окна. Его было достаточно, чтобы я смогла видеть силуэт Игоря.

Он отдёрнул шторы и прислонился спиной к подоконнику. Вытянув и скрестив перед собой ноги, пил джин известного голландского алкогольного бренда Nolet, бутылка которого оценивалась минимум в 10 тысяч долларов за экземпляр. Прямо из горла.

Он ни разу не заговорил со мной. Ни до того, как мы приехали на церемонию росписи в арендованный роскошный панорамный ресторан на крыше отеля The Carlton, ни во время банкета, ни даже после того, как мы, по обычаю, покинули гостей первыми.