Чтение онлайн

Я видела, как изменилось лицо Ильи. Взгляд стал пустым. Он стиснул губы и смотрел в кружку. Его руки тряслись, и казалось, что он полностью ушел в переживания. И его боль передалась мне. На сердце стало тяжело, оно стало неровно биться, и я почувствовала, как меня одолела внезапная слабость. Вспомнила, как утешала Прохора, когда его родители погибли в автокатастрофе. Его вид был примерно такой же, только Илья пытался сдерживаться, а по щекам мужа лились неудержимые потоки слез. Я прижимала его голову к груди и гладила по волосам, приговаривая: «Я с тобой, любимый, поплачь, станет легче».

Как мне его утешить? Просто коснулась руки, а он ее не отдернул.

— Илья, мне очень жаль.

Он встрепенулся и вытер рукавом лицо. Его голос был грустен.

— Ты меня прости. Расплакался при тебе, как маленький. Сам же начал этот разговор. Я благодарен жене за дочь. Жаль, что не смог ей сказать. Кристя умерла при родах. Подарила мне смысл жизни, и Настена вытащила меня из горя.

Мое сердце похолодело, и я перестала дышать. Только в самом страшном сне я тогда могла представить, что Прохора внезапно не станет. Как жить без него? Больше не увидеть, и не обнять. Не поговорить, и не сказать, как я его люблю. Жизнь станет пуста. И мне было страшно, особенно после внезапной гибели его родителей. Но бывший муж был физически силен и здоров, и я успокоилась. И вот так, внезапно, стала не нужна. Я выстояла, и даже жизнь не кажется пустой. Я живу ради детей. Только сердце холодно к новым отношениям.

— Тебе не за что извиняться, Илья. Я рада, если выслушала тебя, и тебе стало легче.

— Ты всегда умела поддерживать. Я очень благодарен.

Он вымыл лицо и снова стал спокойным. И только грустные глаза выдавали прежние переживания.

И я решилась задать вопрос, который волновал.

— Я хотела спросить тебя. Почему ты назвал дочь моим именем?

Илья внимательно посмотрел на меня и вздохнул.

— Я оставлю твой вопрос без ответа. Может, потом и расскажу, но сейчас не готов.

Не стала настаивать. Значит, у него были на это причины.

Мы еще немного помолчали, а потом Илья предложил:

— Наши дочки дружат, и мы тоже можем, Настя. Если ты не против.

Я согласно кивнула. Подруг у меня здесь не было, и дружеского общения мне не хватало.

Илья работал водителем экскурсионного автобуса и, как только мы совпадали по выходным, проводили вместе много времени. Забирали всех детей и шли на пляж. И заметила, как мне было с ним легко и интересно. Было ощущение, что снова вернулась в то время, когда нам было по восемнадцать лет. Только сейчас мы стали старше и мудрее. Я очнулась от воспоминаний, когда почувствовала, как меня тянут за подол. Увидела Сонечку и улыбнулась моей дочке.

— Мамочка, ты так сильно задумалась, а я уже пять минут за тобой наблюдаю.

Надо же, какая я мечтательная стала в последнее время. Вероятно, не заметила, как Сонечка меня звала и устыдилась этому. Я еще раз решила уточнить у дочки:

— Сонечка, ты точно хочешь пойти на пляж? Возможно, там увидим папу.

Моя девочка посмотрела на меня взрослым взглядом и уверенно сказала:

— Мамочка, главное, что ты будешь рядом и Настя с дядей Ильей.

Я обняла ее и поцеловала в макушку.

— Раз ты уверена, то для меня это главное.

Сонечка обняла меня и прошептала:

— И я даже почти не обижаюсь на Машу и Марину.

Я присела перед ней и сказала:

— Сонечка, они еще маленькие и многое не понимают. Но поверь, я тоже хочу, чтобы они поменяли отношение к тебе.

— Мне в этом помогает разобраться Светлана Тимофеевна.

Теперь я видела, что отвела дочь к хорошему специалисту.

Мы вышли из дома, и когда я увидела Илью, мое сердце отчаянно застучало. Он улыбался, а я любовалась карими глазами.

Прохор

Я сидел на пляже и смотрел на горизонт. Солнце было яркое, а море еще теплое, несмотря на сентябрь. Перевел взгляд на моих обожаемых дочек. Они строили фигуры из песка после купания в море, и я чувствовал, как время остановилось для меня. Я улыбался, когда близняшки обращали на меня внимание, чувствовал частое биение сердца и радовался, что снова здесь.

Снова стал смотреть вдаль. Почему все так сложно?

Тяжесть сдавила грудь, и кожа покрылась внезапными мурашками. Я грустно вздохнул, за полтора года жизнь сделала крутой вираж, и мне нужно снова принимать решение. И оно такое же непростое, как когда-то с Настей.

В Хатаванске остались Алешка и Полечка. При мысли о детях тепло разливалось в груди, и я, каждый раз, уезжая, грустил, понимая, что уделяю им мало времени. Но жизнь с Лидой за два месяца стала невыносимой. Жена утомила меня скандалами по поводу поездок. Она упорно настаивала на отказе от них.

Я пытался договориться, но к моим доводам жена была глуха. Скрещивала руки на груди и поджимала губы, стоило мне только сказать: «Мои дочки».

Но это было не все. Еще она придумала бойкот. Когда я первый раз пришел домой и увидел, что Лида занимается детьми, а ужин не приготовлен, мои глаза расширились, и я непонимающе смотрел на жену. Чувствуя, как внутри закипает гнев, я спросил:

— Лида, почему я прихожу, а еда не приготовлена?

Она встала, ее глаза сузились, скрестила руки на груди и вызывающим тоном сказала:

— Нет к нам хорошего отношения, нет и ужина. Что непонятного?

Я смотрел на нее и не видел прежней красоты. Злоба и вечное недовольство исказили красивые черты. Подошел ближе и процедил:

— Если ты думаешь, что сможешь этим чего-то добиться, то ошибаешься. Мое терпение на исходе.

Глаза жены сверкнули.

— Или дочки, или мы. Решать только тебе, а я тоже устала.

И отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Мне так надоели ее претензии. В сердцах иногда хотелось сказать в ответ, что легче развестись, чем жить с тобой. Но меня останавливали дети. Быстро съел два бутерброда и стал играть с Алешкой и ворковать с Полечкой. А сам размышлял.

Я уже говорил ей, что от обожаемых крошек не откажусь. И в этом решении был тверд как никогда. Если она не хочет понимать, значит, так тому и быть. Просто взял привычку ужинать в кафе, чтобы не ждать милостей от жены. И теперь часто спал в комнате детей, и, заложив руки за голову, думал: «А за что я ее, собственно, полюбил?». Теперь не понимал и качал головой. Но в начале наших отношений она не была такая. Часто вспоминал слова отца, пытаясь найти ответ. Он очень боялся, что я ошибусь в выборе женщины, когда я только собирался жениться на Насте.

— Сын, я перепишу все имущество на тебя. В случае твоего развода, я буду знать, что ты не останешься нищим.

Я тогда возмутился, но спорить не стал. Настя не была меркантильной, и мое богатство ей было не нужно. Но и Лида не была зависима от денег. Лишнего она никогда не тратила и не просила. И я точно знал, что она со мной сошлась не из-за денег. Тогда почему она сейчас такая? Неужели только поездки ее так злят, и она раскрыла тяжелый характер и сущность в этом?

Ничего не менялось в отношениях, и я принял решение, которое давно зрело. Просто буду уезжать туда, где меня любят. К дочкам, и оставаться там на четыре дня. Прекрасно понимал, что Лиде это не понравится, но если она не хотела идти на уступки, почему я должен терпеть ее выходки?