Чтение онлайн

Я сглатываю, а он продолжает:

– И я не понимаю, как так произошло…бес попутал…вилами в зад…

Часто–часто моргаю, но это не помогает придержать слезы.

– Почему, Вов?По-че-му!?

– Не знаю, – растирает заросшие щетиной щеки, сутулится, стонет, ворчит. – Правда, не знаю. Я будто не управляю собой и своим телом.

– Уходи. Я не хочу тебя видеть.

– Сейчас не подходящее время, но ты должна меня услышать.

Что еще? Мысленно задаюсь вопросом и сразу же стираю его ластиком из памяти. Вова упирается кулаком в матрас и немного склоняется ко мне. Не похож на раненого зверя. За секунду наряжается в хладнокровного монстра.

– Я не уверен, что Ева моя дочь. Поэтому не решался откровенно во всем тебе признаться.

– Вон! Прочь!

Я нахожу в себе силы для истошного крика. В палату вбегает уже знакомая медсестра и возмущенно вскидывает руками.

– Покиньте палату, немедленно. Больной нужен покой.

– Исчезни, – я поворачиваю голову на бок и тихонько вою.– Испарись навсегда!

Медсестра вводит снотворное средство в капельницу, крутит колесико регулируя дозу, а Вова пятится к двери и скрывается за ней.

– Скоро к вам заглянут полицейские, так нужно. – Говорит моя спасительница.

Меня трясет от боли. Не от физической, от душевной. Она откусывает от меня большие куски, оголяя кости. Я сгнию заживо. В одиночестве и ненужности.

– Мамочка! – и в комнате появляется лучик.

Артемка маленький мужчина и моя гордость. Спортсмен, умница и настоящий помощник. Запрыгнув слету на кровать, ложится на меня сверху и затихает. Девушка в голубой униформе улыбается и гладит его по пшеничной головке.

– Я оставлю вас. Но ненадолго. Скоро лекарство начнет действовать, и вы уснете.

– Спасибо.

Целую сыночка там, до куда дотягиваюсь и не перестаю обнимать. На нем только пара царапин и шрамик на лбу, заклеенный пластырем.

– Мам, – Тёма нацеливает на меня голубые глаза. – Папа так быстро ушел и даже не обернулся, когда я позвал его. Ему плохо?

– У папы стресс. Ты знаешь, что такое стресс?

– Это когда едят много сладостей?

Я с грустью улыбаюсь. Голова кружится от миражей, приносящих образ счастливой Маши…

– Именно так. И, наверное, папа поехал в кондитерскую, чтобы съесть целую тонну пирожных.

– Но он, же вернется? У меня скоро игра и вы обещали прийти вместе.

В мире живет несколько миллиардов людей, они каждый день сталкиваются с непреодолимыми трудностями, переживают страшные трагедии и находят выход из самых сложных лабиринтов.

Но…как объяснить мальчику, который вырос в любви и внимании, что папа нас бросил? Сможет ли он понять и принять? Справится ли с этой лавиной, сносящей всё на своём пути? А лавины бывают несутся с космической скоростью…

– Конечно, он немного прогуляется и придет.

Я чувствую непередаваемую легкость в конечностях. Будто вместо матраса подо мной пуховая перина. Веки тяжелеют, концентрация падает.

– Никуда не уходи, мой маленький Месси.

Артемка что–то говорит, но слова теряются в глубине сознания. Мутные расплывчатые блики сменяют друг друга, словно картинки в калейдоскопе.

Последнее воспоминание – появление медсестры.

***

За окном солнечно и ясно. В акварельном небе ни облачка. Я облизываю губы, обводя взглядом современный, но унылый интерьер. Казенные пенаты, никогда не заменят дом.

Где теперь мой дом?

– Доброе утро, Зоя Павловна.

Врач, который вскрыл правду о предательстве моего мужа, заставляет переключить на себя внимание. Поочередно проверяет реакцию зрачков на свет, наведя на них крошечный фонарик, а потом пальпирует мой живот и немного хмурится.

– Ну что, вы быстро поправляетесь. Основной удар пришелся в область живота, однако, внутренних повреждений нет. Вам повезло. Легкое сотрясение мозга меня больше волнует.

– Мой сын, с кем он?

– Ваш подающий надежды футболист, развлекает сестер в коридоре.

С мячом Артемка не расстается. С самого раннего детства. Вова заметил его тягу и в трехлетнем возрасте отвел к лучшему столичному тренеру, который готовит мальчишек в спортивную школу при клубе «Спартак».

– Хорошо.

– У меня к вам серьезный разговор.

Я, наконец, разбираю имя врача на бейдже. Его зовут Георгий Михайлович, и готовлюсь выслушать лекцию о реабилитации, врачебные советы. Но…

– Мария Лескова скончалась сегодня ночью. Ее дочь Ева, очнулась после сложной операции и сейчас находится под постоянным присмотром.

Смотрю на Георгия Михайловича и не моргаю. Ненавидеть любовницу мужа до гробовой доски, радоваться ее кончине, ликовать, находясь в мире живых или просто спросить:

– Что стало причиной смерти?

– Травма головы. Тяжелейшая.

Я бы хотела вспомнить подробности аварии, но не могу. В мозгу стоит блокировка с семизначным кодом. Да и в душе зияющая черная дыра.

– Девочку, как только она поправится, заберет социальная служба. Как выяснилось, у нее нет родных. Родители Марии погибли в автокатастрофе около десяти лет назад, а на стороне мужа…

Мужчина с пронзительным интеллектуальным взором ловит, сказанный собой неприятный факт и проглатывает окончание фразы.

– Бедный ребенок…надеюсь, она обретет семью когда-нибудь…

– Вам нужно с ней повидаться. Она спрашивала о тете Зое.

– Нет! Ни в коем случае! Я не готова и не буду готова никогда.

– Она всего лишь невинное дитя, Зоя Павловна.

– Мне все равно! Оставьте меня в покое!

Георгий Михайлович касается моей ноги, чуть сдавливает ее и ретируется из палаты.

Я бью кулачками по матрасу, запрокинув голову назад и реву, выпуская наружу рычащие хрипы.

Моя вселенная исчезает со звездных карт, я разлетаюсь на атомы и хочу отправиться вслед за Машей.

Наш отпуск слайдами проносится перед глазами, и я еще громче стону и плачу.

Я нашла в ней родственного человека, близкого друга, напарника по интересам и взглядам на жизнь. Всем сердцем прикипела к Еве.

А, получается, собственнолично подружилась с треклятой мегерой, разлучницей и теперь, она избежала последствий, а мне жить с болью до конца своих дней!