Чтение онлайн

– Получается, Давид знал, что его мать жива и молчал, не говорил мне, – с горечью улыбнулась я и сделала глоток чая, пытаясь избавиться от першения в горле, яркого предвестника слезопотока. Вот только плакать мне сейчас никак нельзя. Жанна Игнатьевна не терпит слабости и слез, считает, что каждая уважающая себя женщина должна быть сильной и с самоуважением. А такие не показывают своих слез на публике.

– Не обижайся на него, она с нами только месяца три провела, а потом упорхнула за лучшей жизнью. Очередной богач ей предложение сделал, так что о сыне она и забыла. Давид, конечно, страдал, но перестал питать на ее счет иллюзии, так что я думаю, она для него и правда была умершей.

– Если она вышла замуж и снова исчезла, зачем же объявилась спустя столько лет? – задала я вопрос, но уже знала ответ, исходя из рассказа Жанны Игнатьевны.

– Наверняка очередной хахаль либо бросил, либо умер, вот и решила на старости лет присесть сыну на шею. Одно мне непонятно. Как так вышло, что она с Ольгой общается. Логичнее было бы с тобой, ведь ты жена Давида.

– Возможно, из-за его сына Данила, тоже, наверное, считает, что он наследник всего его состояния. Так что меня можно в расчет и не брать, Жанна Игнатьевна, я ведь так, сбоку-припеку, не стена, подвинусь, – с горечью произнесла я, вспоминая слова и мнение сотрудников нашей компании. Вот как видят наш брак с Давидом остальные.

– Что ты такое говоришь, Алевтина! Чтобы я не слышала больше такого! – рассерженно рявкнула свекровь и едва по столу кулаком не ударила, настолько ей не понравились мои слова. – Ты – законная жена Давида, его тыл. За каждым успешным мужчиной стоит женщина, и в вашем случае эта женщина – ты, а не какая-то Ольга.

Жанна Игнатьевна сморщилась, и у меня едва не вырвался смешок. Я вдруг представила, как бы они друг с другом взаимодействовали, но это казалось мне абсурдом. Свекровь никогда бы не приняла хабалистую Ольгу, уж слишком у них разные характер и представления о жизни и том, как себя стоит вести. Даже Давид, кажется, это понимал, не стеснялся говорить вслух, что меня не стыдно вывести в свет и показать партнерам, а вот Ольги он стыдится. До чего же у нее нет самоуважения, что она даже на такой формат отношений согласна.

– Я отойду, Жанна Игнатьевна, мне надо носик припудрить, – просипела я и схватила сумочку. Я никак не могла сдержать слез и не хотела, чтобы она стала свидетельницей моей слабости. Тогда мне точно не избежать часовой лекции, как должна вести себя настоящая леди.

Мне понадобилось время, чтобы привести себя в порядок в уборной, а когда я возвращалась к столику, вдруг услышала разговор свекрови по телефону. Мне бы, как воспитанной женщине, быстро показать свое присутствие, чтобы не ставить ее в неловкое положение, но я не смогла. Услышала то, что явно не предназначалось для моих ушей.

– Эдуард Генрихович, право слово, вы же знаете, что по пустякам я не звоню, и это срочно. Ей ничего не должно достаться, поэтому вы в срочном порядке должны заняться переоформлением документов. Немедленно. Дело не терпит отлагательств. Она дама особо неприятная и с характером, много, как это говорится, “вонять” будет. Не люблю таких плебейских словечек, но по другому в моей ситуации никак.

– Да-да, буду ждать, голубчик, весьма благодарна вам.

Она продолжала что-то еще говорить, а я стояла сзади и обтекала, понимая, что и меня ей удалось одурачить. Я-то думала, что она на моей стороне и хочет, чтобы Давид покаялся, планировала, что буду стоять на своем и убеждать ее, что наш брак подошел к концу. Да чего греха таить, у меня даже мелькнула мысль поделиться с ней радостной новостью, что я беременна от Давида, хотела попросить ее сохранить это в тайне, а оказалось, что я совершенно не разбираюсь в людях. В очередной раз.

В открывшемся свете мне уже было всё равно, что она скажет про биологическую мать Давида, про него самого и ее отношение к Ольге и ее внебрачного сына. Всё, что для меня имело значение – это то, что она была против меня.

И я как никогда в жизни поняла, что сейчас я одна и сама за себя. И сейчас не время раскисать, нужно проявить хватку, подать на развод и разделить бизнес. Главное, нанять грамотного адвоката, лучшего из лучших, и я даже знала, кто это. Знакомый Измайлова по академии МВД. Витя Шастун. Имя я запомнила с первого раза.

Давид Доронин

– Ты сегодня придешь? – робко спросила меня Ольга.

Я поставил ее на громкую связь, а сам откинулся на кресло, прикрыв глаза и думая, что делать дальше.

– Зачем?

– Как это? – растерялась она, раздражая меня своей глупостью сильнее.

Она была красивой и эффектной женщиной, но всё ее очарование улетало в пропасть, как только она открывала рот. Вот уж правду говорят, что красивая обертка порой скрывает испорченную конфету. Мало того, что тупа, как пробка от вина, так еще и неотесанная, без манер и такта. Единственный ее плюс – отсутствие комплексов, что я особенно ценил в постели. С ней, в отличие от жены, я мог воплотить в жизнь самые грязные фантазии. Если бы Алька не отказывала мне в экспериментах и с удовольствием соглашалась на что-то, кроме пуританских поз, рекомендованных только для зачатия, я бы, может, и не пошел налево.

Больше всего раздражало то, что в этом предложении звучало слово “может”.

Никогда не считал себя гулящим, но в последние годы, с тех пор, как мы начали пытаться зачать ребенка, всё изменилось. И дело было не только в том, что попытки были неудачными, изменилась вся наша жизнь.

Алевтина стала другой, уже совсем не той веселой девчонкой, готовой на всяческие авантюры, в которую я влюбился.

Если раньше мы могли лениво валяться на диване, смотреть кино и есть пиццу из доставки, потому что было лень готовить, а за окном бушевала непогода, то спустя годы всё в доме было сугубо чинно и благородно.

Никакой доставки, только белоснежная скатерть, столовое серебро, трюфели и прочая лабуда. Конечно, мне нравилась вся эта шелуха, когда они выходили в свет и демонстрировали, что ничем не отличались от всех этих золотоложечных богатеев, которым состояние досталось от родителей, но когда двери нашего дома закрывались, мне хотелось, чтобы всё было так же легко, как и прежде. Но с каждым годом Алевтина становилась всё идеальнее и идеальнее, и я даже начал находить в этом плюсы. Привык и воспринимал, как должное.

Идеальная жена.

Идеальный брак.

Идеальная жизнь.

И сын на стороне, который не мешал всему этому, а рос отдельно. Роль воскресного папы мне тоже нравилась, хотя Ольга и вызывала раздражение одним лишь своим существованием. Та единственная ночь, которую мы провели, когда я был пьян после очередной неудачи в бизнесе, была ошибкой, о которой я и правда жалел. Тогда Алевтина страдала из-за выкидыша, а я ушел в бар, а там по какой-то случайности оказалась и Ольга.

Это сейчас я понимаю, что она точно знала, что делала, и появилась там не случайно, а тогда плохо соображал и сидел с ней, делясь о наболевшем. Кто ж знал, что на утро я проснусь в ее постели. А спустя месяц она покажет мне тест с двумя полосками. Будь моя воля, я бы заставил ее сделать аборт, но она рогом уперлась, что портить здоровье не намерена. Благо, все эти годы соглашалась скрывать это от Алевтины, если я буду обеспечивать их с сыном, и я исправно выполнял свою часть договора. Что ж. Теперь настали новые времена.

Я стиснул переносицу и стиснул челюсти, желая поскорее закончить с ней разговор.

– Что-то еще, Ольга? С Данилом какие-то проблемы?

– Н-нет, – растерянно ответила она. – У тебя дела в офисе?

– Что за вопросы? Тебя это как касается?

– Но я думала, что после случившегося мы вместе.

– Ты думала? Прекращай, тебе это не идет, – хмыкнул я, наслаждаясь тем, что больше можно не сдерживаться и говорить с ней так, как эта стерва того заслуживает.

Если раньше мне приходилось сдерживать свое желание поставить ее на место, чтобы она держала свой длинный поганый язык при себе, то сейчас в этом больше не было нужды. Одна ее инициатива в поиске моей биологической матери чего стоила. Она явно хочет получить от меня больше, чем я готов ей дать.