Чтение онлайн

Муж водил ее в квартиру…

Может быть, и не раз, если она оставляет здесь свои тапки.

Меня захлестывает сокрушающей волной эмоций и шоком, сердцебиение учащается, даже похмелье исчезает махом. У меня просто нет слов.

Захар вчера раздевал меня на кровати, на которой, возможно, спала его любовница. Он совсем из ума выжил? А постельное белье менял или решил меня на него уложить?

Как же это мерзко. До невозможности!

Я поражаюсь двуличию мужа! Он так трепетно ухаживал за мной, получается, за Ирой так же ухаживает? Захар мне соврал насчет отношений с Ирой? Он не порвал с ней? Они все еще вместе?

Больше находиться в квартире я не могу. Не выдержу такого унижения.

Позабыв о хмельной ночи и вообще обо всем, лихорадочно снимаю с себя одежду Суворова и комком бросаю на пол. Нахожу свои вещи, аккуратно сложенные на кресле, натягиваю трусы, лифчик и юбку. Блузка моя порванная — беру из шкафа белую рубашку Захара.

Ублюдок! Конченый мерзавец! Да будь проклят тот день, когда мы с ним встретились!

Хватаю сумку и, достав телефон, вызываю такси. В прихожей я надеваю туфли. Запасной комплект ключей в ключнице — я это точно знаю. Да, они там. Схватив их, вихрем вылетаю из квартиры и еду в коттедж.

Глава 17

Ужаснее всего, что старая квартира была единственным местом, где я могла хотя бы в иллюзиях видеть, как когда-то в нашей семье царил мир. Могла снова испытать тихое счастье. Но Суворов меня и этого лишил — и там все осквернил своей грязной любовницей!

— Лиля, что случилось?! — ахает мама, когда я, скинув на ходу туфли, пролетаю мимо нее к лестнице.

Не чувствуя под собой ног, поднимаюсь на второй этаж в спальню.

Захар увез дочь, и мать должна была уехать к себе в квартиру, но она почему-то все еще здесь. А впрочем, сейчас это неважно.

Я выдвигаю ящик комода, судорожно достаю паспорт и свидетельство о заключении брака. Развод. Теперь уже точно и без всяких воспоминаний о счастливой семье!

— Лиля! — строго повторяет мама, зайдя следом за мной.

Стройная Римма в модных брюках палаццо кораллового цвета и атласном топе сердито наблюдает за мной, скрещивая руки на груди. Пытается нахмурить гладкий лоб, но из-за ботокса не может. Тогда с усилием щурится и поджимает губы.

— Зачем тебе документы?

Я несколько дней придумывала, как сказать правду матери. Все чего-то ждала, ждала…

И дождалась, когда сама судьба жестоко отхлещет меня по щекам за медлительность.

— Я развожусь с Захаром! — на выдохе выпаливаю.

— Почему? — мать удивленно округляет глаза.

— Он… он… — Как же больно даже говорить об этом. — Изменил мне. С другой.

— Изменил?— вторит с той же удивленной интонацией. — Ты в этом уверена?

— Да, — киваю. — Иначе бы нашла тысячу оправданий, чтобы сохранить семью.

Мать вздыхает и подходит ко мне ближе, внимательно заглядывает в глаза, будто ищет в них намек на безрассудство, но я в своем уме.

— Кто она? — тихо спрашивает.

— Работница на одной из его автомоек. Ты ее не знаешь. Женщина как женщина, — пожимаю плечами. — Ничего выдающегося в ней нет.

Мать брезгливо морщится:

— Ты общалась с ней, что ли?

— Ездила на работу к Суворову, там и увидела. Мне хотелось посмотреть на нее.

— Идиотка! — неожиданно повышает голос, отчего я вздрагиваю. — Зачем ты так унижалась? Ужас какой-то! Не смей больше никогда так делать! — мать прикладывает пальцы к вискам и массирует их, будто у нее началась внезапная мигрень. Отвернувшись, бесцельно ходит по спальне, приговаривая: — Поверить не могу… Это дворовое отродье! Неотесанный урка! Грязный крестьянин посмел изменить моей девочке! Он вообще с головой дружит?

— Мам, пожалуйста, не высказывай это мне…

— Я просто в шоке, Лиля! Как не высказывать? Да что о себе мнит этот чумазый холоп?! Вышел из дерьма благодаря нам. Мы его научили манерам светского общества, а он так отплатил?

Конечно, мать на эмоциях преувеличивает заслуги, но я не спорю. А смысл?

— Поехали со мной в загс? Нужно написать заявление.

— Да, милая, — спохватывается она и тут же притормаживает. — Но сегодня суббота…и не разведут вас в загсе… только через суд.

Вот же черт. Найдя тапки Иры в квартире, я забыла, какой день недели. Похоже, придется немного подождать. Я подожду и не передумаю. Радует, что мама полностью на моей стороне.

Подхожу к маме и обнимаю ее. Кладу голову ей на плечо и втягиваю ноздрями родной аромат.

— Побудь со мной несколько дней в доме. Захара здесь не будет, я его выгнала.

— Дочь, — гладит меня по спине, — у меня ведь тоже есть личная жизнь.

— Пожалуйста, мне так плохо.

— Ладно, — нехотя соглашается. — И молодец, что выгнала это быдло. Он недостоин даже одним воздухом с нами дышать! — Хочу отстраниться, но мать продолжает удерживать в объятиях и, снова понизив тон, вкрадчиво спрашивает: — Надеюсь, он не собирается судиться с нами за Алену? Ты это контролируешь? Если Захар заберет дочь, то нам будет уже не так комфортно…

О чем она вообще сейчас? Не понимаю. Моя голова отказывается думать. Я хочу от нее немного заботы и поддержки, только и всего. Того, как бы поступила мама, любя своего ребенка, сколько бы лет ему ни было.

Позже договариваемся с матерью, что теперь вопросы по Аленке Захар будет решать через нее. Я пока не готова даже слышать его голос.

В течение дня муж несколько раз мне звонит, но я не отвечаю. Пишу лишь одно сообщение, что уже в коттедже и, если Суворову есть что сказать, пусть звонит Римме.

***

— Понравилось в аквапарке? — спрашиваю Алену, расчесывая ее волосы после вечернего купания.

— Да, класс! Папа прокатил меня с самой высокой горки и научил нырять. А еще мы ели в кафе…

Горько усмехаюсь. Захар отличный папа, но вот муж отвратительный.

— …А когда папа приедет домой? — спрашивает дочь.

Я сбилась со счета, сколько раз Аленка уже задавала этот вопрос… Обманывать ее насчет работы Захара становится все труднее. Собравшись с мыслями, я все-таки решаюсь на серьезный разговор.

— Аленочка, — сидя на ее кровати, откладываю расческу в сторону и разворачиваю дочь к себе лицом. — Папа не приедет домой. Мы решили жить отдельно.

— Почему?

— Мы не поладили. Так бывает в отношениях взрослых. Иногда они разводятся.

Алена округляет глазенки, которые наполняются слезами, а у меня сердце рвется на части.

— А как же папа?

— Он для тебя остается папой, а я мамой. Мы по-прежнему тебя любим.

— Но он же хочет жить с нами?!

Дочь меня неправильно понимает и начинает громко плакать. Сгребаю Аленку к себе и глажу по голове.