Чтение онлайн

И я с ужасом понимаю, что не пойду первой мириться.

Хватит. Надоело быть удобной.

***

Васильевич заглядывает ко мне с утра, за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Я всегда прихожу чуть раньше, чтобы причесаться, подправить косметику и выглядеть сносно перед клиентами.

– Лен, зайди-ка к Игнатьеву прямо сейчас, он там поговорить о чем-то хочет.

– Что-то серьезное? – хмурюсь.

– Да не… вроде не… не знаю, расскажешь потом…

Начальник отдела мнется. Он явно в курсе темы разговора, но намеренно снимает с себя всю ответственность. Мол, я не я и лошадь не моя, тебя зовет большой босс, вот с ним и разбирайся.

Васильевич молодой, младше меня на два года, но он дико обижается, стоит хотя бы намекнуть на его возраст. Несмотря на корпоративную этику, которая предписывает называть друг друга исключительно по имени, к себе он разрешает обращаться только «Денис Васильевич».

Понятно, ничего толкового он мне не скажет.

Я поднимаюсь на этаж, где заседает высшее руководство. Наш офис – центральный, поэтому, кроме операционистов и мелких руководителей, тут сидят и шефы, многие из которых ежемесячно ворочают сотнями миллионов. На парковке перед бизнес-центром есть такие машины – я даже приблизительно не могу представить их стоимость.

Максим Витальевич занимает большой кабинет с панорамными окнами, в самом конце коридора. В приемной сидит секретарша, которая мажет по мне безразличным, даже чуть надменным взглядом.

– Вам назначено? – не особо приветливо спрашивает она.

Я скольжу по ней взглядом. Блондинка, волосы распущены и струятся по тонким плечам. Глаза ярко подведены, губы такие алые, словно искусанные. Вот уж кто не надрывается за рабочий день. Маникюрный набор, лежащий с краю стола, на это тонко намекает.

– Максим Витальевич вызывал меня для какого-то разговора. Кривошеева Елена.

Девушка сверяется со своим блокнотом и машет головой в сторону двери с табличкой «Директор кредитного управления».

– Проходите, он свободен.

Я примерно так и представляла себе кабинет большого начальника. Кожаные диваны, длинный стол для совещаний, чистота и сверкающие стекла в окнах. Кажется, что их вообще нет, так хорошо они намыты.

– Елена Сергеевна, добрый день. – Игнатьев жестом показывает, что я могу занять любой свободный стул.

Присаживаюсь, разглаживаю невидимую складку на юбку.

– Я почитал ваше личное дело. Вы почти четыре года отдали данному филиалу. Так сказать, самый стабильный наш работник.

– Да, наверное.

Больничные я особо не брала – после них сильно проседаешь в зарплате. В отпуск ходила строго в график, никогда не отпрашивалась на детские утренники или дни рождения родни.

Максим Витальевич кивает каким-то своим мыслям. Я залипаю на его наручные часы. Дорогущие. Интересно, сколько они стоят? Да и весь он сам… виден стиль, дороговизна. Этот брендовый костюм, который сидит на нем как влитой. Отвороты пиджака, делающие грудь визуально шире. Белоснежная рубашка.

– Вам была предложена смена деятельности с перспективой дальнейшего роста, но вы отказались, – продолжает он бесстрастным тоном.

– Да, по семейным обстоятельствам.

Опять кивает. Я не понимаю, куда ведет этот разговор. Вряд ли руководитель уровня Игнатьева болтает с каждой работницей филиала. Расправляю плечи, чтобы случайно не начать сутулиться.

– Елена Сергеевна, в связи с оптимизацией штата некоторые единицы подлежат сокращению, – произносит он явно заученный текст. – К сожалению, ваша – одна из тех, которые мы больше не сможем содержать. Но со своей стороны я постараюсь сделать всё, чтобы наше расставание прошло максимально комфортно.

Я поднимаю на него испуганный взгляд, и наши глаза встречаются. Клянусь, там – темная бездна. Непроглядная. Жуткая.

Я сглатываю, не сразу понимая смысл сказанных слов.

Не может быть…

Меня не могут уволить…

Диму только-только сократили, и что, меня тоже? Но за что? За то, что я так хорошо работала и никогда не брала отгулы? За то, что не опаздывала, а иногда даже задерживалась, если того требовал Васильевич?

Если мы останемся совсем без денег, у нас отберут квартиру… а кто расплатится по долгам на кредитной карте…

Конечно, я устроюсь на новую работу, но там ведь не сразу будут платить полноценную зарплату. А у нас взнос по ипотеке и запасы почти истощились. Ну, два-три месяца мы продержимся на сбережениях. А потом?

– Вы должны предложить мне свободные вакансии, – вспоминаю я те слова, которые совсем недавно говорила Диме.

– Разумеется.

Игнатьев протягивает мне подготовленный листок, к которому прикреплено уведомление о сокращении.

Я бегу глазами по вакансиям. Ничего, что могло бы мне подойти. Не уборщицей же оставаться. А всё остальное – слишком заоблачное для меня. Все эти руководители направлений, главные администраторы и так далее.

– Елена Сергеевна, не переживайте, – Игнатьев пытается быть мил, но я вижу в его глазах ледяную стужу. – Вы ведь замужем. Неужели муж не обеспечит?

– Он… он тоже временно без работы.

Это никак не трогает большого босса. Правильно, чего ему волноваться за каждую тетку, которую он собирается уволить?

– В любом случае, никто не гонит вас прямо сейчас. Понадобятся дни для собеседований с новыми работодателями – дадим без вопросов. Приношу свои извинения, что всё так вышло.

Я выхожу из кабинета и понимаю, что меня начинает тошнить. Мутная чернь поднимается к горлу, и я едва успеваю добежать до женского туалета. Мне плохо. Мне страшно. Мне хочется спрятаться от всего мира и никогда не вылезать из своего кокона.

– Тебя тоже сократили? – спрашиваю Светку, когда поток клиентов чуть утихает.

– Сократили? – подруга хмурится. – Ты о чем? Кого-то сокращают, что ли? Подожди! – брови ее поднимаются. – Тебя сократили?!

– Угу.

Как же так…

Её не тронули, хотя сама она часто ходит по врачам, лечит больной позвоночник. А у Наташи ребенок только-только в первый класс пошел, и последние годы она провела с ним на больничных. Но они остаются работать, а я… я иду на улицу.

Нет, я не завидую подруге или кому-то другому и не желаю им зла. Я рада, что у них всё нормально – но липкий ужас цепляется за мою шею паучьими лапами.

Всё то, чему меня учили с детства – «будь хорошим человеком, услужливым, не требуй за свою помощь денег, и тебя обязательно заметят» – привело меня в эту точку.

К увольнению.

Я не знаю, как сказать мужу о моем сокращении. Язык не поворачивается. Мне почему-то так стыдно, будто я сама в этом виновата. Даже забывается, что мы скандалили и до сих пор не помирились.