Чтение онлайн

– Я – небольшое напоминание, что тебе не нужен ресторан. Отдай его по-хорошему, и будешь свободна, заживешь себе спокойно. Не отдашь – мы встретимся снова, и я объясню тебе, как наказывают непослушных девочек.

Я громко сглатываю, когда представляю себе, как их наказывают. Наверное, я сейчас согласилась бы на что угодно, только бы меня оставили в покое. Всё вокруг похоже на страшный сон. Темнота, гараж, связанные руки, пакет, аккуратно стоящий рядом, как издевательство.

– Поняла меня? – он буквально кричит, и контраст с тем, как он говорил еще секунду назад, выводит меня из коматоза. Я начинаю всхлипывать и судорожно кивать. Болванчик из меня вышел бы знатный, но я сейчас что угодно готова сделать. Ресторан? Забирайте. Квартира? Дарю! Только отпустите меня, дяденька.

Он удовлетворенно кивает в ответ, а потом делает шаг ко мне.

Я судорожно сжимаюсь на стуле, вжимаюсь в спинку, как могу, но это никак не отдаляет меня от грозного бугая напротив. С каждым его шагом моя надежда выйти из этой ситуации целой и невредимой тает.

Он становится за моей спиной, а потом вдруг пихает мне в лицо какую-то ужасно пахнущую тряпку. Что толку с того, что я брыкаюсь и вырываюсь, как могу? Во мне веса, как в цыпленке, против него. Да и дыхания надолго не хватает, легкие горят и судорожно сжимаются.

Я вдыхаю мерзкие испарения и чувствую, как начинают закатываться глаза.

Кажется, это конец.

. . .

Я открываю глаза резко и быстро, зрение возвращается в ту же секунду, и я громко вздыхаю, будто из воды вынырнула. Я жива, надо же. Какое счастье, что я жива! Какого черта уже второй раз за последний месяц я оказываюсь на грани жизни и смерти? Это какая-то дурацкая компенсация за спокойную жизнь?

Очень холодно. Я лежу на земле, кажется, даже на асфальте. Решаю повернуть голову и вижу всё те же гаражи, только, кажется, с другой стороны. Рядом, как будто издевательство, аккуратно стоит мой набитый ингредиентами пакет, в нем, прямо сверху, лежит выключенный телефон.

Этот бугай хотел, чтобы я отписала Марку ресторан. Мне дали по голове, отнесли в какой-то гараж, там напугали до икоты, а потом усыпили. И положили всё там же, в районе гаражей.

Я аккуратно сажусь, прислушиваясь к себе. Ноет голова, сама по себе, и отдельно еще шишка справа сзади. Крови нет, но удар был явно сильным. На руках и ногах не осталось следов от веревок, что удивительно, но ноги и руки тоже ноют.

Я включаю телефон. В общем, прошло примерно три часа, за это время я получила несколько сообщений и звонков от Егора и Лидии Петровны. От Марка – ничего. Ну, он ведь и так знал, что происходит. Подумываю о том, чтобы встать, но не решаюсь, так что набираю знакомый номер.

– Эмма, ну наконец-то. Куда ты пропала? – слышится в трубке взволнованный голос Егора. Но я не знаю, что ему сказать и как объяснить, так что ограничиваюсь минимальным набором слов.

– Егор, забери меня, пожалуйста. Это срочно. Геолокацию сейчас сброшу.

. . .

Спустя два часа я сижу на своей кухне, укутанная в плед, пью чай с малиной, а вокруг меня суетятся Егор, Лидия Петровна и даже Лизонька. Я еще немного в шоке, но уже отхожу. В больнице сказали, что сотрясение мозга есть, но первой степени, не очень серьёзное, отсюда обморок и головная боль. Меня не мутит, но простыть от лежания на земле весной я, вероятно, успела.

Это был самый короткий и самый продуктивный визит в больницу за всю мою жизнь, честное слово. А Егор мог бы получить премию за скоростную трансформацию в холодного богатея без компромиссов и времени, зато с пачкой баксов, и обратно.

Заботливым, конечно, он мне нравится больше, но иногда это довольно выгодно, иметь парня с кучей денег и взглядом, от которого все сразу становятся на уши. Такой мужской вариант холодной стервы. Я тоже, как оказалось, так умею.

Когда хлопочущая и взволнованная Лидия Петровна уходит, уводя за собой Лизу, Егор присаживается рядом.

– Этот гад не попал ни на одну запись камер. Из доказательств, что он вообще был, только твоя шишка на голове и медицинская экспертиза. Никаких отпечатков, никаких следов, даже пакет твой на месте.

– Он сказал, что я должна отдать ресторан. Иначе он покажет мне, что бывает, - я нервно сглатываю, именно на этом моменте у меня пересыхает в горле. – Что бывает с непослушными девочками.

Я подрагиваю, вспоминая весь свой страх, и Егор это видит, так что он просто пересаживает меня к себе на колени.

– Я приставил к тебе охрану. Тебе нечего больше бояться, они будут вести тебя незаметно, так что может показаться, что ты одна. Но это не так, - говорит он и сжимает меня чуть крепче.

– А у тебя есть охрана?

– Да, уже несколько лет. У меня и Лизы. И даже у Лидии Петровны, но она об этом не знает.

– Слушай, но почему ты живешь вот тут? Ты говоришь, у тебя много домов, но сам живешь в квартире в девятиэтажке.

– Поправочка: в четырехкомнатной квартире с видом на море, - улыбается он и я нетерпеливо киваю. Да, квартира у него что надо, но не для миллионера.

– Когда мы познакомились с моей покойной женой, мы были еще детьми. Я не знал, что богат, да и никто не знал, так что у меня было совершенно обычное, но очень счастливое детство. Без запретов и условностей, без ложных друзей, без подхалимов и подпевал. Родители ушли рано, оставив мне наследство. О его масштабе я узнал, когда мне исполнилось двадцать пять.

– А как жил до этого? – я удивляюсь, ведь не могли же они оставить ребенка без должной поддержки до этого возраста.

– У меня было ежемесячное пособие, его хватало на жизнь, без излишеств, но сытую. Стипендия в Университете, квартира, оформленная на опекуна. Они предусмотрели всё. А в двадцать пять я получил наследство и впал в ступор от масштаба. Я уже был женат тогда. В итоге, жена взяла с меня обещание, что наши дети будут расти как все, ничего не зная. Хотела для них такое же детство, как было у нас. Так оно и было. Когда ее не стало, я решил, что и дальше буду так жить, но охрану нам нанял.

Оценил ценность человеческой жизни, значит. Да, бывает и так, я ведь ее тоже только что оценила. Но вопрос всё равно остается…

– Не лучше ли жить в доме? Отдельное жилье, огражденная территория, удобная для защиты. Это ведь вопрос безопасности.

– Говоришь так, будто мы в средневековье, и дом - это крепость, - Егор улыбается. А я понимаю, что у него есть какие-то еще причины, о которых он просто не говорит. Ладно, видимо, просто не время.