Чтение онлайн

— А, ты всё знал и молчал! Потакал её выходкам. Ни разу не остановил и не защитил меня! — с ненавистью произношу я.

— Злата, давай ты успокоишься, и мы поговорим. Лена, иди к себе. Не надо тебе присутствовать при взрослых разговорах. — Он подходит к дочери и нежно гладит её по голове. Она кивает, а на лице — вселенская скорбь.

— Она никуда не пойдёт! Этот разговор касается непосредственно её и меня. — Я повышаю голос. — Говори, Лена! Ну, ты уже взрослая, чтобы отвечать за свои слова и поступки.

— Злата, прекрати!

— А ты вообще рот закрой! С тобой у нас будет отдельный разговор! — Давид удивлённо поднимает брови. Я никогда раньше не позволяла себе повышать на него голос. Лена продолжает молчать.

— Я жду ответа. Хотя он мне не особенно нужен. Твои подруги мне всё рассказали — при этих словах дочка вся сжалась. Они рассказали мне, а я им. Открыла всю правду — кто и кому приходится.

— ДУРА! Что ты наделала?! — Лена вскакивает и кричит на весь дом. — Как ты могла меня так унижать?

— Разве я тебя унижила? Я твоя мама. И они теперь это знают.

— Мама! Да не нужна мне такая мать! Почему я им так сказала? Да потому что мне стыдно с тобой рядом быть. Мне стыдно, что тебя сразу приняли за обслугу, как только впервые увидели.

— А, ты их не переубедила? — голос дрожал. Было очень больно слышать подобное от той, что любишь больше жизни.

— Нет! Как я могла? Меня бы в лохушки записали. Я стала бы изгой. Посмотри, как ты выглядишь. Да с тобой даже поговорить не о чём. Думаешь, почему папа никуда с нами не ходит? Да потому что ему тоже стыдно, что тебя могут увидеть с нами.

— Замолчи! — Давид дернул дочь за руку. Но она отбежала в сторону.

— Почему? Почему я должна молчать? Может, уже пора ей узнать всю правду! — она смахнула слёзы и со злостью смотрела на меня. — На все приёмы папа ходит с красивыми девушками, а тебе говорит, что работает допоздна.

— Лена, немедленно закрой рот! — муж бросился к дочери, но она увернулась.

— А Лиза ходит с нами, потому что она красивая, интересная, весёлая. С ней не стыдно. Она во всём лучше тебя! И ты не запретишь нам с ней общаться! Потому что папа и она уже давно... — сильный удар по щеке заставил Лену замолчать. Давид стоял рядом с ней. От пощёчины на щеке дочери появилось красное пятно.

Я прижала руки ко рту. Муж никогда не поднимал на детей руку. Никогда. Чтобы они не натворили.

Лена ошеломлённо смотрит на мужа. Дрожащей рукой прикасается к красной щеке.

— Живо в свою комнату. — Давид сжимает кулаки. Лена пятится назад, а потом срывается и убегает в комнату, громко хлопнув дверью.

Давид поворачивается ко мне. Я пристально смотрю на него.

Он высокий, метр девяносто. Темные волнистые волосы, модельная стрижка, карие глаза, чёрные длинные ресницы, накачанное, сексуальное тело. Золотистый загар. Небрежная небритость. И охренеть, какая сильная мужская энергия.

Мой рост — метр семьдесят три. Мы всегда очень гармонично смотрелись вместе.

— Значит, то, что она сказала, правда. — я опустила руки.

— Злата… Да, да чёрт возьми! Правда! Да, я вёл себя, как мудак. Надо было что-то сделать, но я не знал, что. Ты вся в доме, в детях. А у меня были встречи. — он шумно дышит. — Ты бы видела, какие там люди. Кто с ними приходит. Какие там женщины! Я не мог тебя туда привести. Меня бы не поняли. Ко мне бы не относились так, как стали относиться теперь. Там всё решает, в чём ты одет и как выглядит твоя спутница. Да, я пользовался услугами определённых женщин. Но я с ними никогда не спал! Только рабочие моменты.

— Мне тебе сейчас спасибо сказать? За верность? — я обхватила себя руками. Меня тошнило. Голова разрывалась, а сердце кровоточила. Душа испускала последние вздохи.

— Вот только не надо ерничать, тебе не идёт. — Давид скривился.

— Если я так тебе не подходила, почему просто не пришёл, не поговорил, не развёлся? Зачем живёшь со мной до сих пор?

— Злата! Какой развод? Ты о чём? — он резко приблизился и сжал мои плечи. — Я никогда не хотел и не хочу с тобой разводить. Я люблю тебя! Люблю! Слышишь? Я очень люблю тебя и нашу семью. Вы самое дорогое, что есть в моей жизни. — Он прижал меня к себе, а меня, как кипятком, обдало.

Резко оттолкнув его от себя, отошла на несколько метров. Давид сначала растерялся, а потом нахмурил брови.

— Давид, где деньги с моего личного счёта? — муж продолжал хмуриться. Но по мере того, как сказанные мною слова доходили до его сознания, менялось и выражение лица. Он побледнел. На лбу проступил пот.

Я подошла к столу и взяла листок для заметок, написала цифру и протянула ему. Муж медленно взял листок.

— Это мой личный счёт, и сейчас он пуст. Снять деньги могу только я или по доверенности. Которую я не оформляла. Из чего следует несколько выводов — я замолкаю и смотрю на бледного супруга. — Либо меня обокрали и незаконно сняли все деньги, либо ты подделал мою подпись, оформил на себя доверенность и снял деньги сам. В любом случае завтра я еду в банк. Уверена, они смогут мне всё объяснить. — Я указываю пальцем на листочек в его руках. — Если завтра утром на счёт не вернётся написанная мной сумма, к обеду буду писать заявление на хищение в особо крупных размерах.

— Злата! — Давид кидается ко мне, но я выставляю руку вперёд.

— Деньги должны быть утром. И не думай, что сможешь их взять из фирмы. — В этот момент телефон Давида начинает непрерывно вибрировать. — Возьми. Уверена, это… по работе. — Я улыбаюсь, а внутри — адское пламя.

Муж ещё стоит на месте, но всё-таки подходит к столу и берёт телефон. Слова звонившего не разобрать, но говорят очень громко. Лицо мужа меняется, потом он растерянно смотрит на меня. Опускает руку с телефоном, так и не сбросив вызов.

— Аудит?

— Верно, аудит. У меня появились сильные сомнения, что кто-то ворует мои деньги. А так как я являюсь совладелицей фирмы и у меня пятьдесят процентов акций, то я имею полное право затребовать аудиторскую проверку.

— Ты что творишь, Злата? — Давид с силой кидает телефон об стену. Маленький черный пластик разлетается на кусочки. Я вздрагиваю, но продолжаю смотреть ему в глаза.

— Утром деньги должны быть на счёте. Это первое. Проверка будет, и я не советую тебе ей мешать. Это второе. Мы разводимся. Это третье.

— Нет! Малыш, нет! Я не дам тебе развод! Этого не будет! — Давид подхватывает меня на руки и кидает на диван, прижимая своим телом сверху. Он начинает меня целовать. Руками больно сжимая моё тело, грудь. Мне нечем дышать. Я пытаюсь его оттолкнуть, но это бесполезно. Его губы повсюду, а меня выворачивает от его прикосновений.

Мне удается повернуть голову, и я кусаю его за ухо. Сильно сжимаю челюсть. Он кричит, а во рту — вкус его крови. Давид матерится и наконец-то приподнимается. Я проскальзываю под ним, отпускаю его ухо и падаю на пол. Быстро отползаю как можно дальше и вскакиваю на ноги.