Чтение онлайн

– Хочешь рожать – пожалуйста, но предупреждаю сразу: мне там будет совершенно не до того, чтобы беспокоиться о твоей нежной и ранимой психике.

Андрей ухмыльнулся, уселся рядом, устроил меня у себя на коленях и шепнул:

– Я теперь навсегда с тобой. Куда ты, туда и я. Хоть в роддом.

– Смотри, ты сам это придумал, – улыбнулась, и, убедившись, что Кир колдует над овощами с курицей в духовке, поцеловала Андрея.

Сама. Доверяя и демонстрируя, как скучаю и люблю.

Он, конечно, не поверил и срочно решил убедиться, что это действительно так и ему не показалось.

Ну, и мы слегка увлеклись.

– Я, конечно, все понимаю, но вы бы о ребенке подумали. К чему детской психике такие волнения? И это, кушать подано, – пробубнил Кир, ставя на стол тарелки с горячим.

Пока Андрей перемещал нас за стол, я лишь смущенно хихикала, покраснев с головы до пят.

И в таком духе и стиле проходили мои счастливые дни.

Студенты мне попались понимающие, что от живого педагога в аудитории можно получить гораздо больше полезной информации, чем от тетеньки с экрана, поэтому вели себя прилично, внимали и не доставали. Вадик оказался милейшим мальчиком и радовал меня творческими успехами и научными изысканиями. Да, своим энтузиазмом раздражал Кира и бесил Андрея, но это детали.

В целом моя трудовая деятельность сейчас была источником положительных эмоций, любимые мальчики рядом изо всех сил старались облегчить нам с Фасолькой жизнь, поэтому я не жаловалась. Совсем, кажется.

Удивлялась только, наблюдая, как Андрей переносит розетки, чтобы мне было удобно работать и в постели, и сидя на кресле, и за кухонным столом, как балует меня всякими приятными мелочами, будь то персики, кресло-качалка, перкуссионный массажер или же аппликатор Кузнецова.

Все время вне клуба Андрей посвящал нам.

Мне.

И это было невероятно приятно, тепло и здорово. Он говорил по-прежнему мало, но делал для нас много. И я поняла, наконец, как это прекрасно.

А потом, ближе к началу ноября, произошло то, что, вероятно, должно было случиться рано или поздно.

Вышло так, что мальчики были очень заняты, и я возвращалась с работы на метро. А от него до дома брела по аллее неспешным шагом, отвечая в мессенджерах Киру и Андрею, что уже почти дошла, но погода такая шикарная, что я, наверное, погуляю еще около дома. Может, даже их дождусь.

– Мам, темно. Иди домой, – просил Кир.

– Норна, далеко не уходи, я подъезжаю, – Андрей со мной не спорил, но всегда старался подчеркнуть, что он рядом, поможет, поддержит и вообще…

Это их беспокойство было очень милым.

Вот такая умиротворенная и довольная я шла мимо дома, где мы с Киром снимали апарты, съехав из гостиницы.

Ну, не может же все всегда быть хорошо, да?

Только этим правилом можно объяснить, что мне навстречу от подъезда, где мы когда-то жили, поспешил то ли бомж, то ли оборванец.

Я замерла в неверии. Не узнать Олега мне все еще было сложно.

Помятый костюм, грязные ботинки, сам весь отекший, не мытый, заросший: лохматый и не бритый.

Боги космоса, что за жуть такая?

– Но-о-онна, жестокая моя девочка, – хриплый голос заставил поежиться.

Где были мои мозги, когда я думала, что он – мое счастье?

– Олег, что ты здесь делаешь? Я тебе все уже сказала. Что ты за мной ходишь? Тебе заняться нечем? – было неприятно и немного беспокойно, но не страшно.

Фасолинка периодически толкалась и меня изрядно бодрила, напоминая, что скоро явится ее отец, и все сразу станет хорошо.

– Чем мне заниматься теперь, а? Сын упек меня за решетку. Меня! Родного отца. Пришлось продать остатки акций этой злобной фурии Адель. Дело всей моей жизни пропало…

О-ля-ля, надо будет поздравить Адель Варисовну и передать пару контактов в мэрии. Им с Семенычем теперь пригодится.

– Это печально, но не удивительно. Но я по-прежнему не понимаю, тут ты что делаешь? Зачем явился?

– Нон, вернись! Возьму тебя хоть с ребенком, хоть с двумя. Буду заботиться о вас, беречь…

Это что за театр абсурда?

– Вот спасибо. Ты предлагаешь мне бросить работу, сына, любимого мужчину. Ради чего?

– Я люблю тебя, – выдохнул внезапно и схватил за руку.

Фу-у-у… после того, что он там этими руками трогал-перетрогал, ощущения омерзительные.

– Ты отравил своей «любовью» почти половину моей жизни. В институте, на работе. Лишил жизни нашего ребенка, унизил и практически растоптал меня. А ведь тогда я готова была ради тебя на все. Ты был светом в моей жизни, идеалом, мечтой.

– Мы все вернем, Нонна. Я буду всегда с тобой. Буду любить, беречь и заботиться о тебе. Буду тебе верен.

Криво усмехнулась.

Да-да, свежо предание, но верится с трудом. Вернее, никак.

– Ты не знаешь, что такое любовь и верность. Да мне они от тебя и не нужны. У меня теперь есть все, о чем я мечтала…

Олег полыхнул глазами, шагнул ближе, схватил за обе руки, а меня замутило.

– Ты всегда была моей и любила только меня.

Вырвав руки из захвата, полезла в сумочку за дезинфектором, потому что просто физически не могла выносить его прикосновения.

– Я всегда любила Кира. Ты шел бонусом. Хреновым. Что сказать? Дура была я в молодости. Натуру твою гнилую не увидела, верила слишком сильно. Идеализировала. Но это в прошлом. Все мы люди, все мы ошибаемся. Главное – вовремя очнуться.

Олег шагнул ближе, вынудив меня снова отступить, да так, что я оказалась прижатой к стене арки.