Чтение онлайн

И я поняла, что вот он — отличный момент для сюрприза.

Но мне так хотелось, чтобы этот миг был только нашим, что я улыбнулась, кивнула и… промолчала.

Обнявшись с новой родственницей, а тетя Наташа оказалась на самом деле «тетей» и племянницей той самой любимой бабушки Глеба — Аглаи Атлас, вышли на улицу, провожаемые напутствием:

— Совет вам да любовь. И жить своим умом.

Кирилл Андреевич довез нас до дома и отбыл в Новгород со словами:

— Раз у тебя больняк еще на пару недель, ты бы поберег силы, новобрачный. Законная супруга уж теперь-то никуда не денется. Короче, поздравляю! Жду банкет.

А мы прошли в дом, где гордый Кот продемонстрировал нам накрытый на кухне стол.

Пицца, бутерброды, овощи, соленые огурцы, апельсины и минеральная вода.

— Я пойду руки помою и переоденусь. Чур без меня не начинать, — и ребенок исчез где-то в глубине дома.

А я схватила вилку и восторженно захрустела огурцом.

И делала это в полнейшей тишине. Когда огурец закончился, пришлось оглянуться. Глеб стоял в дверях, прислонившись к косяку, и наблюдал за мной с таким восторгом, неверием и паникой в глазах, что я не удержалась и хмуро спросила:

— Что?

Он сделал пару шагов ко мне, обнял так, словно спрятал в своих руках от всего мира:

— Рожать вместе будем.

Хмыкнула:

— Куда тебе рожать с таким сердцем и легкими?

Кривая усмешка все равно была полна счастья и предвкушения:

— У меня же есть месяцев семь прийти в себя, да, Ари?

С удовольствием втянула его запах, проведя носом вдоль ворота футболки:

— Есть. Есть у тебя семь месяцев.

Глеб, разжав объятья, медленно опустился на колени. Взглянул снизу вверх так, как умеет только он — на вылет просто, и прижавшись губами к моему животу, прошептал:

— Спасибо, любимая.

А потом осторожно провел по нему рукой:

— Привет, малыш. Твоя мама сегодня сделала меня самым счастливым в мире. Дважды.

'Мы будем скитаться мыслью

И в конце скитаний придем

Туда, откуда мы вышли,

И увидим свой край впервые…'

Томас Стернз Эллиот «Четыре квартета»

Счастливые часов не наблюдают — истинно так, но хорошо, что есть рядом те, которые счастливые пока еще не очень. Помогают держаться в рамках режима, да.

Мои привычные распорядок дня и мир полетели в тар-тарары после спонтанной свадьбы.

Первое, что сказал Глеб, когда мы уселись за столом с Костей отметить наш новый статус:

— Арин, теперь ты делаешь только то, что хочешь, а чего не хочешь, но надо — поручаешь нам. Мы сейчас с Костей, а позже, думаю, и Лера присоединится, будем делать твою жизнь приятной и полной счастливых моментов.

Улыбнулась.

Какой он оптимист и романтик, мой любимый мальчик.

— Люблю вас! Вы самые лучшие, — сказала абсолютно серьезно и искренне. За что была награждена сияющими глазами и улыбками.

Наша жизнь наладилась как-то незаметно. Вернее, она наладилась без моего участия, усилий и беспокойства.

Просто в один из снежных дней ноября я поняла, что живу согласно новому, комфортному распорядку.

Сплю спокойно до полудня, зная, что сын накормлен и убыл в школу, из которой пойдет на спорт. Обратно его привезет Глеб, успевший только представиться, когда привез Костю на первую тренировку после нашей свадьбы, а Вадик уже призывал жену и кричал:

— Документы оформляйте срочно. Такой тренер! Быстро, на высшую категорию. Приступить желательно со следующего понедельника.

Так мой безработный сирота стал сиротой с очень удобной и высокооплачиваемой работой по специальности и призванию.

В новом клубе ему нравилось, с пацанами он ладил, за Котом вполглаза приглядывал — тренировался на будущее.

И каждую ночь, вытаскивая меня из нового удобного белого кожаного кресла, предварительно отняв ноут и перенося в постель, шептал:

— Все планы по завоеванию мира — потом. У тебя тут есть кое-кто на испытательном сроке, жаждущий доказать, что он хорош со всех сторон и годится в качестве мужа.

Я хихикала, обнимала драгоценного супруга и, поцеловав в ухо, мурчала:

— Может, пора уже признать, что ожидания ты оправдал? И продолжаешь. По нескольку раз за ночь.

Муж смеялся. И это было так здорово.

— Любимая, я буду их оправдывать всю жизнь. А тебе на самом деле пора отдохнуть. Вот, смотри, я принес масло с лавандой, как ты хотела.

И тут я принималась плакать.

Честь и хвала Глебу — обнимал, целовал, уточнял:

— Не хочешь никакого запаха, не хочешь массаж, хочешь другой аромат, но стыдно попросить?

— Другой запах, — шептала чуть слышно, а муж уже исчезал на кухне и вскоре возвращался с коробочкой из холодильника, где хранился мой набор масел. Я их под настроение все по очереди нюхала, думала или просто наслаждалась.

Совершенно без претензий и ругани, любимый муж делал другой крем и мазал меня всю. Всегда было очень приятно.

И тот обязательный после массажа фейерверк, который разрешила моя врач, и следовавшая обычно за ним нежность — все было таким нужным, важным и… привычным.

Иногда нас посещали родители Глеба, которых тот не пускал даже в ворота. Сцепив зубы, выходил за калитку, оставляя меня с Костей:

— За матерью смотри, а то понесет ее куда-нибудь, где потом искать будем?

— А они? — всегда уточнял Кот.

— Никогда больше ее не обидят, — гневно фыркал Глеб и исчезал за дверью.

Через некоторое время переговоров, белый «Эскалейд» отъезжал от нашего дома, а хмурый муж возвращался.

Однажды, в середине ноября, пришел с такой горькой ухмылкой, что стало ясно: новости есть и они говно.

— Заседание прошло. Алла признана недееспособной, невменяемой и помещена в клинику на принудительное лечение. Вроде как помешалась и все это сотворила в помутненном состоянии сознания. Лет через пятнадцать, вероятно, выйдет.

Вздрогнула.

И тут же оказалась в родных объятьях.

— Не волнуйся, я проконтролирую…

— Чтобы не вышла? — с надеждой протянул Костя.