Чтение онлайн

Погладила по груди, пробежала пальцами по шее, лизнула следом и потянулась снять с себя, наконец, хотя бы бюстик.

И тут мой сотовый телефон истошно завопил: «We are the champions».

Ой-ой-ой.

Эта вдохновляющая мелодия стояла у меня на вызовы от всех тренеров сына. Поэтому я подскочила, как была — полураздетой, и бросилась к сумочке.

— Добрый вечер, Арина Егоровна. Не смог дозвониться до Романа Николаевича. Сейчас мы с Константином едем в травму. Ближайшая получается «Скандинавия» на Илюшина.

Что?!

— Алексей Михайлович, я сейчас приеду, но хотелось бы знать, что произошло.

— Ситуация банальная и очень неприятная: после вечерней тренировки Константин вышел из душа, поскользнулся, упал и повредил ногу.

— Перелом? — выдыхаю самое вероятное.

Неожиданное. Неприятное.

Тренер спокоен и, на мой взгляд, излишне оптимистичен:

— Надеюсь, что нет, но ушиб и растяжение связок гарантирую. Остальное только после рентгена.

— Вас поняла, собираюсь и выезжаю к вам, — а что еще остается?

Но вместо того, чтобы попрощаться, любимый тренер сына выдает странное:

— Я знаю, Арина Егоровна, что у вас сейчас сложная ситуация в семье, но вы должны понимать: мальчику, даже такому сообразительному и взрослому, как Костя, очень нужна мама.

Да надо же!

А Костя в курсе?

— Я-то понимаю, Алексей Михайлович, но Костя пока, видимо, не готов это признать.

Вздыхаем хором.

— Но я все же прошу вас, как мать — будьте снисходительны, будьте, пожалуйста, с ним помягче.

О, как.

И тут в приоритете тонкая мужская душевная организация.

Он же маленький.

Как дверями хлопать и гадости говорить — большой, а чуть что случилось неординарное, то сразу маленький.

Удобно.

Отключаюсь, зажмуриваю глаза, быстро моргаю, чтобы слезы беспокойства и обиды (будем откровенны) не полились.

Вдыхаю, выдыхаю.

Сейчас будет м-м-м неловко:

— Игорь, прости, но мне надо срочно ехать.

Игорь уже сидит на диване, хотя футболку еще не успел надеть.

— Куда ты поедешь на ночь глядя? Попроси тренера тебе перезвонить, когда будет понятно, что там. А завтра утром мы поедем и заберём его оттуда, где он будет на тот момент находиться.

Разумно.

Логично?

— Извини, но нет. Мой ребёнок пострадал, я должна быть рядом.

— Этот ребёнок повёл себя как маленький засранец, выбрал отца, заставил тебя плакать, а сейчас ты по первому зову мгновенно бросаешься к нему?

Все так. Все — правда. И мне до сих пор очень больно.

Но.

— Игорь, ребёнок в больнице. Как он повёл себя до этого, не имеет значения. Это мой сын и я должна быть сейчас рядом с ним. Я приношу извинения за испорченные выходные. Не волнуйся, я вызову себе такси.

Не удержалась, всхлипнула.

По-прежнему согревающие объятья были мне ответом.

— Как мы удачно до шампанского не дошли, а? — хмыкнул на ушко.

Стер большими пальцами с моих щек слезы, легко скользнул по губам, поцеловал и приобняв за плечи спокойно сказал:

— Не плачь, Ариша. Все уже произошло. Пока доедем, как раз будет известно, что там такое. С остальным на месте разберемся.

Я согласно кивнула, шмыгнула носом и на мгновение прижалась к нему всем телом. Сама.

Да.

Сейчас мне очень нужна поддержка. Его тепло, спокойствие и уверенность.

Вот такая я зараза, отношусь к мужику потребительски.

Вместо секса — поездка в травму.

Хотя, раз не он — пациент, уже повод для радости.

'Ты говоришь мне о любви,

А разговор напрасно начат

Слова я слушаю твои,

Но ничего они не значат…'

Леонид Дербенев «Ты говоришь мне о любви»

Когда мы приехали в травму, Кот встречал нас, гордо демонстрируя гипсовый сапожок.

Да, все ж таки перелом.

Уже гораздо менее бодрый и оптимистичный тренер обнаружился с документами в руках неподалеку.

— Арина Егоровна, спасибо, что приехали. Судя по снимку и заключению травматолога, гипс на три недели, после этого столько же реабилитация. Поэтому на тренировках в нынешнем сезоне Костя, скорее всего, не появится.

— Поняла Вас, будьте добры, пожалуйста, заключение и рекомендации, — а чего тянуть?

Расстаемся до тех пор, пока не заживет. Похоже, что до летних сборов.

— Я на связи, — тренер кивнул, отдал документы, махнул Косте и удалился.

Пока я добиралась до расположившегося на скамейке ребёнка, настроение у меня по мере прочтения становилось хуже, оптимизма меньше, а усталость больше.

Сейчас на выматывающие переговоры с сыном для того, чтобы забрать его домой, сил не ощущала совсем. Хоть и готовилась, аргументы подбирала.

Но тут, впервые в этом году, меня ожидал приятный сюрприз.

Кот, стерев со щеки злые слёзы, вскинул голову, и, глядя в глаза, честно сказал:

— Мне так жаль, мам. Я такой дебил. Бабушки задолбали нотациями. Эта папина мымра вечно с претензиями: чего все сожрал; чего в комнате не сидится; чего тебе опять надо, отец устал и хочет отдохнуть; езжай к бабкам своим.

Хмыкнула.

Нет, я не предполагала, что Олечка пожелает с Костей дружить. Но и такого откровенного наезда не ожидала. Что же, сыну было полезно полюбоваться жизнью по другую сторону забора. А куда смотрит и что думает Рома мне уже неинтересно. Просто количество претензий к нему выросло. Сейчас адвокату ситуацию обрисую и документы отправлю.

Погладила сына по взлохмаченным и давно не стриженым вихрам, вздохнула:

— Мы с Лерой всегда тебя ждём.

И тут я вспомнила, как дочь недавно, после разговора с отцом, сказала мне: