Чтение онлайн

Отец этого, не к ночи будь он помянут, Арсения кивает.

— Арина, может, поужинаем здесь как-нибудь?

Да, конечно, разбежалась уже, волосы назад.

— Спасибо, конечно, но прямо так не соображу повод. Хотя вот Лера защитит магистерскую и можно.

Мы с дочерью покидаем ресторан под недоуменными взглядами всего наличного персонала. Но мне плевать, у меня ребенок на грани истерики.

— Пройдемся или домой? — спрашиваю, когда тяжелая дверь захлопывается за нами.

Лера замирает и всхлипывает:

— Как он мог так? Не написать, не позвонить. Ничего! Мама, ничего! Я что, не заслуживаю даже пары слов?

По мне, так он, гад, не заслуживает ни одной слезинки моей крошечки. Но сейчас не о том.

— Может, там был ультиматум от матери. Ты же понимаешь, как он попал, если она, не дай никто, узнала, чья ты дочь?

О! Слезы временно отложились, ребенок взбодрился:

— Да, вдруг он просто не смог предупредить?

— Вполне возможно. Ты сейчас не волнуйся и не переживай. Выдохни. С ним все хорошо, а вернется — задашь свои вопросы. Поговорить вам все равно будет нужно, — хоть я и не одобряю Сеню в принципе, но оставлять такую занозу лет на двадцать пять? Кому это? Пробовали, не понравилось.

И только я успеваю выдохнуть по поводу того, как это я удачно выкрутилась, тут моя радость заявляет:

— Я поеду в Москву.

Что?

'Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,

Что я увлёкся этою игрой…'

Ю. Ким «Белеет мой парус»

Всю обратную дорогу мне, как нормальной женщине, хотелось орать: «Нет, нельзя к нему первой ехать!», а как матери добавить: «Ты — Принцесса в башне, принц должен сам прискакать к тебе с трофеями и извинениями…» и не пущать, но как адекватный человек и писательница романов о любви, я осознавала, что все это мимо и некстати.

— Лер, я понимаю твое желание все уточнить и прояснить, — осторожно начинаю за вечерним чаем, когда Кот, слопав свой пирог и чмокнув нас в щеки, удаляется к себе.

Ребенок выглядит сущим дитем, хотя до сих пор всегда возрасту соответствовала. Очень несчастным дитем.

— Думаешь, я не понимаю? Если бы он хотел, нашел бы способ — взял у деда телефон, купил бы новый в Москве, позвонил бы с почты. Да хоть бумажное письмо написал бы. Если бы хотел. Если бы я имела для него какое-то значение. У него там может быть уже даже новая пассия.

Ой-ой-ой.

Трудно с этими умными маленькими женщинами. Даже большим женщинам, их породившим.

— Договоримся так: ты спокойно сдаешь последний экзамен, подаешь по результатам документы, а я постараюсь узнать, как можно тебе случайно в Москве пересечься с Арсением.

— Мам, если из-за этого тебе придется снова над собой издеваться и пить кофе с Сергеем Владимировичем, то не надо, — очень грустно замечает Леруша.

Прячу нос в чашку и смущенно фыркаю:

— А что, так видно было, что я?

Дочь едва заметно улыбается:

— Для тех, кто тебя не знает, все в ажуре: ты была максимально прилична, вежлива и сдержана. Это я поняла, что мысленно ты его уже не просто освежевала, но и на порционные стейки порубила и некоторые из них даже отбила с перцем.

Живо представив картину, переглядываемся и тихо хихикаем.

— Пусть тот, кто меня плохо знает, спит спокойно. Вдруг еще на что-то сгодится в будущем?

— Хорошо. Давай так, как ты придумала. Потом я на поезде метнусь в столицу, а там по ситуации.

— Нет, родное сердце. Думать про доставку туда/обратно будем после того, как, во-первых, ты успешно зачислишься в Университет, а во-вторых, я разузнаю про возможность рандеву в августе. До этого ты приличная, сидишь дома, учишься и все такое.

Лера размышляет пару минут, а после, с тоской поглядев в окно, кивает соглашаясь.

Хмыкаю.

Времени я себе немного выиграла.

За завтраком в среду, когда во мне после бессонной ночи бродят отголоски и отрывки из эротических сцен моего нового романа, которые я писала до шести утра и два литра кофе, я пью кипяток и наблюдаю за дремлющим на подоконнике котом и детьми, поглощающими омлет.

Тигра Второй бдел со мной, урчал, вдохновлял как мог. Утомился, бедняжка. Вкушает заслуженный отдых.

Дочь выглядит лучше, чем после кофе с Сергеем, но не так живо, как мне бы хотелось, хотя я, естественно, потерплю.

Сын воодушевлен несмотря на достаточно ранний подъем и в нем как будто таится какой-то сюрприз.

Под конец пол-литровой чашки какао Костя не выдерживает и поражает нас новостью:

— Мам, главный тренер клуба вчера сказал, что те, кто отличится на этой неделе, да еще в выходные на игре, поедут через две недели в Питер, на базу «Зенита». Я все сделаю, чтобы попасть туда.

— В Питер? — недоумеваю.

— На тренировочную базу, — сын смотрит на меня, как на умственно отсталую.

Ну, старая мамочка слишком была занята ночью сценами 21+, м-да. И теперь плохо соображает. Особенно, потому что поняла, кого ей напомнил горячий главный герой.

А уже среда, так-то.

Езус-Мария, я буду весь вечер на него глазеть, смущаться и в итоге со стыда помру.

Фу-у-ух, как-то жарковато стало.

— Мам, а померяй-ка давление, — доносится сквозь шум в ушах тревожный голос Леры.

О-ля-ля.

А я-то думала, что здесь, в тишине и дремотном мареве Новгорода, все прошло, нормализовалось и меня попустило.

И таблетки кто-то пить тоже перестал, да.

И ой-ой-ой.

Сто семьдесят пять на сто сорок.

Мать-молодец.

— Опять не спала, да? — с претензией начинает Кот.

— Тише, — шикает на него Лера.

— Мам, где таблетки? — это уже они хором.

Через полчаса в мать запихнуты все подходящие препараты, а сама она отконвоирована в постель и укрыта пледом.