Чтение онлайн

Туда, где мои бедра, совершенно без участия головного мозга, уже приветственно раскрыты.

— И я. С тобой, — это все, что хватает сил и сознания выдохнуть.

А потом мы, и правда, того…

Сходим.

С ума.

Ну, то есть он снова делает со мной невозможное.

Яркое, искрящееся, будоражащее.

То, что я столько раз описывала в книгах, но никогда не переживала в реальности.

Да, как скудна была моя фантазия, однако.

И да, привычный мир вновь разлетается на осколки, бриллиантовые брызги и яркие звёзды.

Три раза подряд.

А Глеб после каждого «светового шоу» шепчет:

— Шикарно… как ты нереально горяча, а давай ещё вот так, м-м-м, Ари! Сладкая моя прелесть… Медовая моя девочка… мечта моя… только моя…

А меня трясёт.

И сознание мутится.

Но на его краю все равно пульсирует понимание: я все сделала правильно.

Да, рискнула.

Но что в итоге?

А в итоге я — молодец.

Ведь в противном случае, так бы и жила в своих унылых воспоминаниях и грустных впечатлениях. Сейчас же, чем бы и когда бы наша история с Глебом ни завершилась, я при любом исходе в огромном таком прибытке. Эмоциональном, моральном, гормональном. А сколько вдохновения, опять же.

После душа, полного нежности, ароматных пузырьков, медленных, тягучих и неспешных ласк, мы выбрались прогуляться перед ужином.

— Вечером будет костер, мясо на углях и сухое красное, как ты любишь, — обнимая меня за талию и выгуливая вдоль кромки воды, тихо пояснял Глеб.

— В смысле «как я люблю»? — Езус-Мария, как же я торможу.

Наверно, от этого невероятно свежего воздуха.

Безумно шикарный мужчина кружит меня в лучах заката, целует и шепчет:

— Мне Костик выдал секрет, не ругай его. Прислал фото твоего домашнего бара. Кстати, подарю тебе винный шкаф ко дню «Божоле Нуво[2]».

А я, обалдев от поворота беседы, брякаю, не думая:

— Откуда такие познания? А как же спортивный режим? И вообще, как-то вы, Глеб Максимович, слишком уж полны сюрпризов…

Хохочет, запрокинув голову, а я откровенно любуюсь им.

И мне ничуть не стыдно.

Этот мужчина согревает меня, балует и более чем удовлетворяет. Пришло мое время наслаждаться. И я буду.

Несмотря на косые взгляды, шепотки, тайные фото из-под стола и откровенные провокации окружающих я-вам-дам-мадам.

— Увы мне, сюрпризов у меня не так чтобы много, но я же не могу расслабиться рядом с такой фантастически прекрасной женщиной, поэтому стараюсь, — шепчет искуситель, предварительно облизнув ушную раковину, и от каждого его выдоха по моей спине растекаются волны мурашек.

Этот вечер полон искристой радости, вкусного мяса, шикарных овощей-гриль, гитарных аккордов и задушевных песен. И любви. Той, в которой меня откровенно и не стесняясь купает абсолютно счастливый Глеб.

Я расслабляюсь, доверяю и доверяюсь…

Приняв протянутую мне твердую руку, ухожу в волшебную, сказочную страну умиротворения и счастья.

Нежась в горячих объятьях, просто любуюсь темным бархатным небом, слегка подсвеченным пламенем нашего костра и несколькими звездами, слушаю шепот озера, тихо поющего о вечном, и резко возвращаюсь в реальность, услышав в трубке голос Анфисы:

— Арин, я напоила твою дочь.

[1] Шампанка-Флюте: для кремана и кавы Brut, Extra-Brut, Brut Nature. Именно таким все представляют себе традиционный бокал для игристого — вытянутым и узким. Считается, что он лучше всего сохраняет пузырьки и сглаживает недостатки вина.

[2] Традиционно, в третий четверг ноября ровно в полночь, на французскую землю приходит праздник «Нового божоле» — молодого вина, изготовленного в небольшом регионе к северу от Лиона.

' Вот новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь

За поворот…'

А. Макаревич «Поворот»

— Арин, я напоила твою дочь.

— Фиса, что за фигня? — я подхватилась с колен Глеба, где мечтательно созерцала небо, воду и костер еще мгновение назад.

Все мои мысли, желания, фантазии — все это тут же улетело на дальний план, раз мой ребенок в беде.

Не ясно еще в какой, правда.

— Только нужда позаботиться о маленькой девочке удержала меня сегодня от некрасивой сцены и дикого рукоприкладства, — рыкнула подруга в трубку.

Судя по некоторым заметным коньячным обертонам в ее голосе, пила моя дочь там не в одно лицо. И хвала всем богам.

— Холера-ясна, что у вас там случилось?

— Арсений ваш чертов у нас случился. Козлина.

О, как. Такая экспрессия откровенно намекала, что мирно разойтись не вышло.

— Чего учудил этот замечательный сын своего отца?

В трубке послышалась возня, затем гневное фырканье, а потом голос Марка внятно заявил:

— Милая, тебе достаточно на сегодня. Иди успокой тревожную мать. Говорил же тебе, что подождут подробности до личной встречи? Зачем ее взбаламутила?

Анфиска шикнула на него, с причитаниями выбралась из-за стола, вероятно, и чуть позже вполне адекватно и зло процитировала сыночку Сергея Владимировича:

— Я, говорит, решил, что не позволю тебе испортить мне жизнь. Ты такая же, как и твоя мать. Топкий омут. А я не готов подыхать следующие тридцать лет, после того как ты внезапно без объяснений исчезнешь.

— Обалдеть! И он решил исчезнуть первый? Так сказать, превентивно? — Езус-Мария, что в башке у этих мужиков?

Фиса была зла и весьма невежлива:

— Урод он, всю жизнь девочке решил испоганить напоследок. Обиженка. Это я еще не сказала, что когда мы приехали в этот пафосный клубешник, ты не поверишь, Марк на входе свою платину [1] демонстрировал, так там и дым коромыслом и парни все уже почти в дрова. Ну и с девками на коленях, конечно.

Твою же, хм, достопочтенную-мать-Анну! Арсений Сергеевич, гори ты уже…