Чтение онлайн

Роберт Гордон Уоссон описывает историю своего открытия факта использования галлюциногенных грибов индейцами майя (статья «Божественный гриб бессмертия») [21]. В этой работе он приводит результаты своих полевых исследований использования галлюциногенов в современной Мексике, а также материалы проведенной им работы по реконструкции ритуального использования галлюциногенов в доколумбовой Америке и Древней Греции (с привлечением исторических, филологических, этнографических материалов). Уоссон показал обусловленность культурным контекстом специфики переживаемого состояния, его значения для человека, социальной ситуации его использования (изучал связанные с употреблением ритуалы, табу, ожидания), поведения в ИСС, функций данных состояний, частоты вхождения в них, отношения к полученному опыту (здесь галлюциногены рассматриваются в сравнении с алкоголем). Исследование ритуального использования галлюциногенов было продолжено им в статье «Что такое сома арийцев?» [13]. Анализируя тексты «Ригведы»* в сопоставлении со знаниями о галлюциногенных растениях, Уоссон приходит к выводу, что сома, таинственное растение, получившее в ведических текстах статус божественного, – это гриб, известный как мухомор* красный (Amanita muscaria), и приводит доказательства в пользу своего предположения.

Вольфганг Жилек [6], изучая ИСС, интегрированные в культуру североамериканских индейцев, рассматривал культурную и социальную обусловленность используемых в обрядах техник вхождения в ИСС (см. далее раздел «Способы индукции и техники вхождения в ИСС» в этой статье), а также функций ИСС (см. раздел «Функции ИСС») в их зависимости от наличной социальной ситуации того общества, в культурном контексте которого данные состояния существуют.

Артур Дейкман [17] выделил два «модуса» сознания, два способа психической организации:

1) модус «действия» (состояние, организованное для управления окружающей средой и предполагающее стремления и усилия, направленные на достижение личных целей);

2) модус «принятия», или «рецептивный» (состояние, направленное на максимизацию принятия, восприятия окружающей среды, а не на манипуляцию с ней).

С рецептивным модусом связаны ИСС, с модусом действия – обычные состояния сознания. Согласно А. Дейкману, преимущественное доминирование в конкретном обществе того или иного модуса обусловлено, в конечном счете, общим культурным контекстом. То есть именно культура определяет степень распространенности в том или ином обществе ИСС, общее отношение к ним и преобладающие в отношении к ним установки и ожидания, значение ИСС и их место в социальной структуре.

Итак, при разработке проблемы культурно–исторической обусловленности ИСС отечественными и зарубежными исследователями было показано, что культура может обусловливать (а иногда и жестко задавать) их определенный набор, структуру, содержание, функции, специфические характеристики, способы индукции и техники вхождения в эти состояния, признаки, по которым человек может их идентифицировать, способы их саморегуляции, значение ИСС для человека и его отношение к полученному здесь опыту, формы поведения в таком состоянии, динамику его протекания, внешние проявления и т. д.

Остановимся подробнее на вопросе культурно–исторической обусловленности функций ИСС. Арнольд Людвиг [19] разработал (теперь уже ставшие классическими) представления о функциях ИСС для отдельного человека, которые он разделял на две большие группы – адаптивную и дезадаптивную (то есть вредную для человека или общества). В адаптивной Людвигом были выделены три функции:

1) психотерапевтическая – помощь в улучшении здоровья и самочувствия: ИСС используются как средство для поддержания здоровья психического (сон) и психологического, для излечения

психических и психосоматических заболеваний, для контроля боли (храмовые сны, состояния религиозного экстаза, транс шаманов, медитация, определенная культура употребления алкоголя или наркотических средств);

2) получение нового опыта (например, мистического, религиозного) и новых знаний: ИСС используется как способ достижения глубокого озарения в вопросах, касающихся самого себя и своих взаимоотношений с миром, другими людьми, а также как источник вдохновения для писателей, художников, ученых и как средство усиления эстетического восприятия. Кроме того, благодаря ИСС часто осуществляется приобщение личности к культуре через усвоение ею нового социального опыта – мифологического знания (то есть, по сути, новых смыслов) как основы любой традиционной культуры. Это значение ИСС, как мы видим, интегрирует функцию приобретения нового опыта и социальную функцию ИСС;

3) социальные функции: ИСС обеспечивают групповую сплоченность (могут облегчать общение и служить групповыми идентификаторами – как, например, алкоголь и марихуана* в индустриальных странах); включаются как необходимое звено в ритуалы инициации, которые облегчают человеку идентификацию с определенными социальными и возрастными группами при вхождении в них (например, в примитивных сообществах); снимают конфликты между требованиями социума и желаниями отдельного человека. В работе О. В. Гордеевой [4] было расширено представление о социальных функциях ИСС за счет включения функции облегчения идентификации с определенной профессиональной ролью на основе анализа феноменов так называемой «боевой ярости», то есть особого переживаемого во время сражения экстаза, распространенного у кельтских фениев, скандинавских берсеркеров, индийских кшатриев, бойцов индонезийских островов (см. статьи А. Тараса [11] и «Боевая ярость древних» [1]). В частности, приводимый в статье «Боевая ярость древних» материал (например, транс, в который впадали жители Бали во время боевого танца и в настоящем бою) еще раз демонстрирует полифункциональность ИСС: отдельное измененное состояние сознания может выполнять одновременно несколько функций.

Эти общие представления о функциях ИСС были конкретизированы зарубежными исследователями, рассматривавшими данные состояния в контексте определенных культур.

Так, Марлен Добкин де Риос [5] на материале исследований использования галлюциногенов в традиционных сообществах рассматривала конкретные функции ИСС, например, использование галлюциногенов в качестве средства обучения, которое помогает человеку расширить или спроецировать с подсознательного уровня на сознательный знания о его врагах и потенциальной добыче и благодаря этому повысить свои шансы на выживание в условиях враждебного окружения. Она же анализировала механизмы, посредством которых осуществляется терапевтическая функция ИСС. Проследив сходство между ритуалом употребления галлюциногенов и театральным действием, Марлен Добкин де Риос пришла к выводу, что таким механизмом является катарсис, то есть выход подавленных травматических переживаний во время ритуальной церемонии.

Адаптивные функции ИСС подробно изучались в рамках такого направления, как антропологическая психология, прежде всего в работах Эрики Бургиньон [2]. Но в ее трудах брался более широкий контекст исследования: изучалось не только значение ИСС для отдельного человека, но и для сообщества в целом (см. далее). Материалы полевых исследований этого ученого наглядно демонстрируют выполнение определенными ИСС (специфическими для конкретного типа общества) одновременно социальной и психотерапевтической функций. Как уже говорилось, такие состояния облегчают прохождение определенного этапа социализации, связанного с освоением новой социальной роли, представителям именно той социальной группы, которая переживает в этот период наибольшие психологические трудности и для которой освоение новой роли является наиболее стрессогенным.

Колин Уорд [20], анализируя материалы своих исследований шангоистского культа, подробно рассмотрела психотерапевтическую функцию ритуального транса как центрального элемента этого культа (и физиологические механизмы, участвующие в реализации данной функции), а также тесно связанную с ней социальную функцию. Так, ритуальное ИСС, помогая человеку справиться со стрессом, обусловленным, в частности, его низким социальным статусом, интегрирует в культуру и общество маргиналов и лиц из низших слоев общества, способствуя их социальной адаптации и удовлетворению социальных потребностей.

Рассматривая ИСС в обрядах североамериканских индейцев, Вольфганг Жилек [6] обращает внимание не только на наличие у этих состояний социальной и психотерапевтической функций, но и на зависимость данных функций от наличной социальной ситуации: их смену (при сохранении общей – социально–адаптивной и психотерапевтической – направленности) при изменении социальных условий. Так, религиозные церемонии с обязательным вхождением в ИСС в конце XIX в. были включены в контекст политического движения индейцев за социальные права. Жилек показал, что сейчас ритуальные ИСС уже не обеспечивают психологическую поддержку индейцам в войне и на охоте, поскольку индейцы больше не ведут войн, а стада бизонов уничтожены. Но современные индейцы США часто оказываются в ситуации социокультурной дезориентации и депривации, отчуждения от собственной культуры при недостаточной интегрированности в общеамериканскую. Это порождает ряд социальных и психологических проблем, негативно сказываясь на социальной адаптации и психологическом здоровье (например, у индейцев салиш* Северо–Западного побережья традиционно используется термин «болезнь духов»* для обозначения такого состояния постоянной дисфории и формирования психофизиологических симптомов). И тогда переживание ИСС в контексте церемонии посвящения является средством, помогающим многим отчужденным индейцам достичь культурной идентичности и психосоциальной реабилитации.