Чтение онлайн

– Так ты считаешь меня красивой, поэтому не пожимаешь, – довольно быстро нашлась Света.

– В какой-то степени, – я уже и не знал, что ответить.

– А поконкретней? – настаивала Света.

Меня спасла Настя.

– Ты что, уже отбиваешь его у меня? – почти с вызовом спросила она.

– Нет, что ты. Просто он очень хорошо умеет играть со словами – хотелось посмотреть, как в этой ситуации он будет выкручиваться, – пошла на попятный Света, и мы наконец-то распрощались.

– Как же я устаю от твоих подруг, – пробормотал я, когда за ними закрылись двери лифта.

– Ты просто не умеешь с ними общаться, – нисколько не смутившись, сказала Настя.

– Думаю, ты права. Как говорится, я «просто не умею их готовить».

Настя недоумевающе посмотрела на меня.

– К чему готовить? Уж не к постели ли?

– «…Ли ли»? – передразнивая, переспросил я, но остальные слова потонули в страстном поцелуе, которым меня наградила, а может, пожурила Настя.

– А насчет рукопожатий – ты правда так считаешь? – позднее спросила она меня, когда мы доедали мороженое на кухне.

– Абсолютно да, – категорически подтвердил я свою позицию.

– Оригинально, ничего не скажешь, – она задумчиво уставилась в окно.

– Надеюсь, я никого не обидел? – попытался я сгладить ситуацию.

– Я тоже… – не выходя из задумчивого состояния, ответила Настя.

Свершилось, наконец-то! Я нашел его – я нашел то, что искал! Мой дорогой, мой любимый нож! Конечно, это был не тот же самый нож, но походили они друг на друга, как близнецы, если не врала моя память.

Теперь я тренировался каждый день, периодически меняя топор и нож. Руки я укрепил очень даже прилично. Скорее всего, если бы попытался, то сумел бы разогнуть подкову, просто под рукой ее не было. Драться двумя руками я попробовал, но понял, что это не мое. Тактика была разработана так: нож подвешивается на поясе или на ноге под штаниной у ботинка, а начало действия – за топором. Нож шел запасным игроком, мало ли что с топором случится.

Когда снег почти полностью сошел, и вокруг наметилась приличная слякоть, я подготовил смену одежды. Теперь я всегда, когда шел прогуляться, одевал «рабочую форму», чтобы не упустить неожиданно подвернувшийся случай. Ножик теперь тоже занял свое место, не очень привычное, но зато всегда рядом – на правой ноге в специальных ножнах над ботинком. Честно говоря, я бы предпочел держать его на поясе, но тогда он становился более заметным. Наверняка кто-нибудь мог обратить на него внимание, а мне это было совсем даже не нужно.

Передо мной встала другая проблема: где убивать? В Кусковский парк я больше ни ногой, у Ботанического сада тоже появляться не хотелось. Решение могло быть только одно – искать еще один парк или лесную зону, желательно рядом с водоемом. Относительно недалеко находился Кузьминский лесопарк, но, прогулявшись там разок, я решил, что этот парк не годится – резиденция Деда Мороза, много народу. А главное, в этом парке всегда полно детей. В более позднее время, конечно, становилось поспокойнее, но, в общем, было сомнительно. Битцевский лесопарк мог бы подойти, если бы на днях там уже кого-то не убили. Возможно, я опоздал – может, и спас бы несчастного.

Придется надеяться на судьбу, она направит меня в нужный момент. Так я рассуждал, еще не зная, насколько близка эта мысль к истине.

Больше месяца я бродил по всяким заброшенным местам, гулял по разным паркам, лесопаркам, но все без толку. Я уже начал унывать. Но судьба обо мне не забывала все это время, готовя подходящий случай.

Заметно подустав от всякого бродяжничества и выискивания, я решил пойти в самое хорошее и спокойное место на земле – на кладбище. Выбирать мне было без надобности, потому что самым родным и близким (в духовном плане) для меня было Востряковское кладбище, там была похоронена моя сестра. Это была печальная история.

Она всю жизнь была старше меня, лет на 5-10, точно не скажу, это не имеет определяющего значения. В детстве мы, конечно, как все нормальные братья и сестры, ссорились и даже дрались, но время шло, мы становились старше. Постепенно мы друг к другу привыкли (лет через пятнадцать после моего рождения), и склоки прекратились. В скором времени она вышла замуж и поселилась отдельно. Это и было ее ошибкой. Вся сила воли, которая могла перейти ей по наследству, похоже, досталась мне. Жаль, что я не мог с ней поделиться.

Муж от нее ушел, а ей досталась квартира и свобода, которой она тут же воспользовалась, но не во благо себе. Из всего разнообразия радостей жизни она выбрала не самые лучшие…

Вскоре я перестал с ней встречаться, потому что понял: помогать уже поздно. Пару лет приема наркотиков – и конец. Такой вот содержательной была ее жизнь. Когда она умерла, мне не было жаль ее. Мне было жаль того человека, который ушел тогда замуж и не вернулся. Потери на поле жизни неизбежны, но жаль, когда уходят родные люди. Я надеялся, что где-то там, в послесмертии, она проживет другую, более правильную и полезную жизнь. Мысленно я часто просил Бога, судьбу, высшие силы помочь ей, исправить ее и дать понимание – понимание смысла и интереса к жизни. Хотя насколько интересна жизнь Там – я, к сожалению, знать не мог.

Каждый год, а иногда и по два раза, я навещал ее, приезжая и разговаривая с надгробием. Так планировалось и на этот раз.

Солнце было еще высоко, когда я на машине подкатил к воротам кладбища. Религиозных праздников поблизости не наблюдалось, поэтому народу было немного, чего мне и хотелось – всегда приятно посидеть в тишине берез и поговорить с умершими или просто помечтать.

Идти мне предстояло недалеко – мимо церкви и мимо аллеи спортсменов, которую здесь недавно открыли. Миновав пару дорожек, я повернул в сторону, выискивая глазами нужную тропинку. Насколько же отличаются наши кладбища, забитые всевозможными заборами, скамеечками, плитами, от тех, что показывают по телевизору на американских или английских кладбищах, где все открыто и все свободно. Может, конечно, тоже врут. Но то, что у нас, явно не лучший вариант, когда, стараясь ни за что не зацепиться, пробираешься в самый центр «бездорожья», пытаясь отыскать глазами нужное надгробие. Так было и в этот раз. Я уже собрался повернуть на очередную нужную дорожку, как услышал приближающийся шум, а через некоторое время увидел и причину шума. Это оказалась группа подростков в явном подпитии. Что привело их сюда, сказать было трудно, но я и не хотел выяснять. Перебравшись через ближайший заборчик, я встал возле камня, на котором была нарисована звезда Давида. Фамилию я не разглядел, слишком был занят своими мыслями. Сам не знаю, на что я надеялся.

– Эй, еврейская морда, – донесся сзади развязный голос молокососа, поддержанный дружным смехом этой оравы. Я повернулся к ним и стал показывать на рот, пытаясь объяснить им, что я немой.

– Так он еще и немой! – Словно сказав что-то смешное, заводила снова прыснул. Я отвернулся от них обратно к могильному камню. Чудом не задев уха, рядом просвистела бутылка и врезалась в гранит, разлетевшись на мелкие осколки.

– Не отворачивайся, пока я тебе не разрешу, еврейская свинья! – Молокососы приближались ко мне, не скрывая кровожадных ухмылок. Их было шестеро, и каждый, казалось, готов был меня убить. Странно, я никогда не считал себя похожим на еврея, да и в роду никого не припомню, но, наверно, им виднее.

Топор был в рюкзаке, а нож на ноге, но сейчас ими пользоваться было очень рискованно – могли появиться люди, и тогда все, конец охоте. «Придется немного потерпеть», – мысленно решил я и приготовился к худшему.

За всю свою жизнь я дрался не более четырех раз, но гимнастическая подготовка всегда мне помогала. Почти непробиваемый пресс, который я продолжал качать изо дня в день, да и остальные мышцы туловища хорошо сдерживали полученные удары. Плюс ко всему можно было добавить «бешеную реакцию», как ее раньше называли друзья, особенно после того случая, когда с прилавка прямо перед нами сдуло сторублевую бумажку, а я сумел ее подхватить на лету. Единственный минус этой реакции состоял в том, что я не всегда знал, когда она себя максимально проявит. Такой вывод я сделал после одной из игр в волейбол, который был очень популярен в нашем классе. В тот день одноклассник с другой стороны площадки со всей силы ударил мяч ногой вместо обычной подачи, и тот летел точно в меня. В обычной ситуации я просто уворачивался, теперь же правая рука вылетела вперед и перехватила этот мяч без всякого вреда для себя. Что меня подвигло к этому, я не знал, все было сработано на каком-то высшем уровне. Но эпизод мне очень понравился и запомнился на всю жизнь. Хотя я не знал, когда точно смогу рассчитывать на свою реакцию, но я точно знал, что она меня не подведет.