Чтение онлайн

Но возвращаться я уже не стала. Так и бежала по больничному двору в тапочках и платье, ненакрашенная и с собранными на карандаш волосами. Телефон в моей руке вдруг заскрипел и длинная трещина пошла через весь экран. Так сильно я его сжимала от нервов, пока ждала своей очереди в стол справок.

Как мне попасть в реанимацию?

Телефон звонил, а я не знала, отвечать на вопросы тетеньки в окошке или подходить к контакту «Сын».

Ответила на вопросы, но телефон перестал звонить.

— На третий вам.

Я сбросила тапки и побежала на третий этаж босиком.

Так и стояла перед врачом в отделении реанимации — с растрепанными волосами, разбитым телефоном и босой.

— Позовите Матвеевну, пусть укол ей сделает, — бросил кому-то за спиной благообразный седой врач, посмотрев на меня. — И водички бы вам выпить, милочка. Пойдемте.

Меня отвели в какое-то помещение, где сильно пахло лекарствами, накапали в стакан с водой что-то сильно пахнущее мятой, а когда я отвлеклась — сделали укол в руку.

Мир сразу стал замедленным и дружелюбным, только очень захотелось спать.

— Вот, возьмите, — мне выдали одноразовые тапочки как в отеле и белый халат. Потом посмотрели на мое лицо и волосы и добавили еще косынку. Я с трудом сама завернула в нее волосы и последовала за доктором, который повел меня в палату.

— Мы перевели его в отдельную палату, когда узнали, кто он. Вам нужно будет подписать несколько документов и заплатить за отдельное содержание.

— Да, что угодно! Да я хоть всю больницу куплю!

— Нет, это ни к чему, — хмыкнул врач. — Да и дороговато. Отдельной палаты хватит. Мы поствили лучшее оборудование. Сейчас посмотрим, сможет ли он прийти в себя, чтобы поговорить.

В палате Миши было очень тесно, везде гудели и пищали какие-то машины, а на огромной высокой кровати лежал кто-то перебинтованный с ног до головы. Почему-то голова меня особенно напугала.

Я пригляделась… Даже не знаю, как они его узнали. Потому что даже глаза, видневшиеся в прорезях повязок были опухшие и почерневшие.

— Это точно он? — Глупо спросила я врача. — Особые приметы…

— Мы уже нашли его мать и она продиктовала нам все особые приметы, — успокоил меня врач.

— Она приедет? — Испугалась я.

Разговора со свекровью я не выдержу.

— Да, конечно. Но она сейчас в другой стране, так что не сейчас.

Я осторожно присела к кровати и посмотрела на кончики пальцев, торчащие из гипса. Она тоже были изрезаны и отбиты, но я узнала бы мужа по одному ногтю через пятнадцать лет совместной жизни.

Я осторожно потрогала его пальцы, сжала их и почувствовала, как текут по лицу слезы.

— К сожалению, все очень плохо, — снова сочувственно сказал врач. — На лице вместо лица просто мешанина из осколков кости и плоти, одно легкое коллапсировало, в брюшине кровь… Придется удалить часть селезенки и печени, отбит мочевой пузырь. Насколько восстановится половая функция… может быть, никогда. Мне очень жаль.

— Он будет ходить?

— Скорее всего, да. Но нескоро. Полгода минимум придется возить его на каталке. Если…

— Если он выживет, — я кивнула и уткнулась лицом в руку Миши.

Вдруг я почувствовала легкое шевеление и сначала просто не поверила себе.

Но вскинулась и посмотрела на врача.

— Он… Шевелится!

Тот наклонился, всматриваясь в показатели на мониторах, но тут опухшие веки мужа дрогнули и я увидела свечение его глаз в узенькие щелочки.

— Миша!— Я вскочила на ноги, наклоняясь к нему. — Миша! Ты живой! Ты живой! Не умирай, пожалуйста!

— Все хорошо, — сказал врач. — Буквально на глазах показатели улучшаются. Возможно, ваше присутствие идет ему на пользу.

Но уже через мгновение глаза вновь закрылись.

— Очень большое усилие, — извиняющимся тоном сказал врач. — Ему надо отдохнуть.

— Я могу поговорить с ним?

— Пока нет, видите — аппарат дышит за него, я не могу вынуть трубку.

— А когда?

— Не знаю… может, пара дней?

Я забыла обо всем. Наверное, позаботилась обо всем свекровь. Потому что помощник мужа привез мне одежду, обувь, плед. Водитель отвозил на ночь домой, но я все равно возвращалась в больницу каждое утро.

Дети уже знали, что случилось с папой, и я видела следы слез на лице Алисы, а из комнаты Вани доносилась тяжелая музыка.

Я никого не замечала, была как в трансе. Проводила все время у постели Миши.

Но все равно пропустила этот момент. Отошла буквально размять ноги, в туалет и за кофе. И тут же меня нашла медсестра, которая звала меня как сумасшедшая:

— Скорее! Скорее!

Я побежала за ней, думая, что у меня разорвется сердце от страха.

Но все было не так ужасно.

Миша открыл глаза. И из его горла вытащили трубку.

Челюсть еще была подвязана, но медсестра подозвала меня поближе.

— Тут вы услышите.

Я наклонилась, почти легла ему на грудь и услышала только хрип в груди. А потом там родился сиплый слабый голос:

— Если их наняла ты — я тебя прощаю.

В первую секунду я даже не поняла, о чем я.

А потом понимание накрыло меня черной волной.

— НЕТ! — Вскрикнула я. — Миша! Как ты можешь так думать! Я бы никогда не сделала этого с тобой! Господи!

Я упала на стул и залилась слезами.

— Я ненавидела тебя! Я желала тебе зла! Да! Не отрицаю! Но я бы никогда-никогда не сделала такого с тобой! Никто этого не заслуживает! Слышишь! Это не я! Миша!

Он только утомленно прикрыл глаза, но медсестра сделала мне знак — он не спал.

Я сидела рядом с Мишей еще час, если не больше. Держала его за пальцы, а он иногда приоткрывал глаза и смотрел на меня. Молча.