Чтение онлайн

Миша купил всем мороженого и яблок в карамели, мы прокатились еще на парочке аттракционов и пошли обедать.

Маленький ресторанчик в тихой части парка был заполнен наполовину, места еще оставались. Девчонка на роликах подкатила к нам, мы еще даже сесть не успели. Протянула меню. Дети принялись рассаживаться, Миша сел с ними, а я осталась стоять. Они все посмотрели на меня.

— Я не буду с тобой есть за одним столом, — сказала я.

Воцарилась напряженная тишина.

— В смысле? — С угрозой спросил Миша.

— В прямом, — парировала я. — С человеком, который так со мной себя вел, я не буду есть за одним столом. Или отсаживайся, или отсяду я.

Он буравил меня взглядом минуты три, не меньше.

Но потом молча встал и пересел за соседний стол.

Настроение на остаток дня у всех немного подпортилось, особенно когда я настояла, что представление с мыльными пузырями мы будем смотреть только если Миша отсядет на другой ряд. Сжав зубы, он пересел. Сын посмотрел на меня с уважением, а дочь — со слезами на глазах.

Ужинали мы в хорошем ресторане при отеле.

Тоже за двумя разными столиками.

Миша ел молча, только желваки играли на скулах.

Спать пошли рано, разошлись по номерам, но через полчаса я услышала скрип двери и открыла дверь номера. Миша возился с ручкой двери.

— Куда ты собрался? — Спросила я вполголоса.

— В бар схожу выпить, — буркнул он.

— И снимешь шлюху?

Он выпрямился, глядя на меня.

— Ты совсем долбанулась? — Спросил он жестко. — Как ты обо мне думаешь?

— Как ты того заслуживаешь, — парировала я. — Неизвестно сколько наших поездок ты пропустил не потому что у тебя были дела, а потому что уезжал к своим… девкам!

Он опустил голову и я почувствовала горечь от того, что угадала.

— Хорошо, — Миша вернулся в номер и хлопнул дверью.

Я победила, но победа была горька.

На второй день в парке Миша уже сразу ходил хмурой тучей. Но исправно покупал мороженое и все, что дети хотели — браслеты, футболки, сувениры, кепки. Обедали мы снова за разными столами, и Миша уже сам отсел от нас. Победа, победа… Как же она страшно выглядит.

На выходе из парка нас поймал фотограф.

— Давайте сниматься! Хорошая семья! — Говорил он по-русски, опознав в нас русскоязычных.

Миша сгреб меня на плечи, но я вывернулась и заявила:

— Мы снимаемся без тебя. Отойди!

— Лена! — Рявкнул он. — Давай без шуток! Это память на всю жизнь!

— Вот именно! — Заорала я. — Не хочу всю жизнь о тебе помнить! Ты предал нашу семью! Ты недостоин!

— Быстро подошла сюда! — Он сгреб меня за плечи, зафиксировал и скомандовал. — Фоткай!

Я вырвалась через мгновение после щелчка камеры.

— Все, — сказала я ледяным тоном. — Это было твое последнее выступление. Дети. Мы улетаем домой.

— На какие день… — заорал Миша и осекся.

Деньги у меня теперь были.

Я ухватила детей за руки и потащила их к стоянке такси.

— Истеричка! — Крикнул мне Миша вслед.

— Мам, ты серьезно? — Спросил Ваня.

— Более чем, — буркнула я.

— Но мы еще не покатались на всех аттракционах… — заныла Алиса.

— Боже мой…

— Серьезно, мам. Нас за что наказываешь? — Спросил Ваня.

— И ты на его стороне? — Вызверилась я. — Собирай вещи!

В номере я упала в кресло и услышала, как расплакалась Алиса, уходя собирать чемодан.

В душе у меня боролось сразу несколько сил.

Одна требовала не сдаваться, противостоять желанию пожалеть Мишу и детей и выдержать характер. Ведь вот так, по мелочам, обычно и сдаешь свою крепость.

Так я и оказалась после пятнадцати лет брака рогатой женой. Потому что была слишком мягкой и любящей.

Другая сила требовала вывернуться наизнанку ради детей. Пожертвовать собой и сделать так, как лучше им. Ведь мы — лишь почва для нового поколения. Самое главное мое дело в жизни — вырастить счастливых людей. А я уже отработанный материал.

Третья просто хотела быть любимой.

Ничего больше. Просто немного тепла, которого мне так не хватало на этой войне.

Я сама готова была завыть не хуже Алисы, не понимая, что мне делать, какой путь выбрать.

Тихий стук в дверь номера я чуть не пропустила.

Я поднялась и за два шага до двери громко спросила по-английски:

— Кто там?

— Работница отеля, мэм!

Я распахнула дверь, и Миша тут же вытащил меня в коридор, одновременно бросая слова благодарности нашей горничной.

— Стой, дурак! Куда ты меня волочешь!

— Просто хочу поговорить, Лен. Давай отойдем.

Мы отошли в холл, где стояли диваны, и я присела, сложив руки на коленях.

Глаза на него не поднимала.

— Что ты хочешь?

— Если ты еще не поняла — то тебя, — усмехнулся Миша.

Он остался стоять и теперь покачивался с пятки на носок, засунув руки в карманы брюк.

— Не поняла.

— Так пойми. Я тебе который день показываю, что я изменился, а ты не хочешь увидеть, Лен. Давай вот предположим, что я реально стал другим человеком. Как бы ты могла это понять? Что я мог бы сделать для тебя?

Я равнодушно пожала плечами.

— Какая мне разница, кем ты стал?

— Нет, Лен. Разница есть. Мы с тобой идеально друг другу подходим. Ты не найдешь такого как я.

— Зато найду того, кто мне не изменял.

— А он возьмет и изменит! Зато я не изменю больше никогда! Что тебе важнее?

— Миш, это словоблудие…

— Хорошо, — прервал он меня, подошел к дивану, встал на одно колено и взял мою руку в свою. — Давай начнем с мелочей. Какое твое желание исполнить за один поцелуй с тобой?

Я посмотрела на него. Больше всего на свете мне хотелось закатить ему пощечину.

— Выпей молока и закуси селедкой, — сказала я.

На его ошеломленное лицо было одно удовольствие смотреть.