Чтение онлайн

– Ты, Антоша, ничего не понимаешь, – пожурила его свекровь. – Все болезни от микробов, а дустовое мыло убивает их без разбору.

Мне сразу представились волосатые микробы-многоножки, сгрудившиеся в плотный батальон за теплой трубой в ванной, со злорадными мордами, с клыками и усиками. Они выжидали, готовые наброситься на каждого, кто войдет в ванную, и растерзать в считанные секунды, оставив на полу белую груду отполированных реберных костей.

Спорить с моей свекровью было бесполезно по двум причинам. Во-первых, она была безгранично упряма, а во-вторых, глуховата. Проработав сорок лет учительницей начальных классов, Мария Петровна (к слову, моя полная тезка) ко всем, включая собственных сверстников, относилась как к первоклашкам, криво пишущим палочки. Она была консервативна согласно возрасту: носила вязаные мохеровые береты, ругала демократов, когда смотрела по телевизору новости, и промывала вермишель холодной водой. В течение дня я переживала по отношению к свекрови диаметрально противоположные чувства – от слепой ненависти и желания приложить по башке крышкой от утятницы до жалости, щемящей в грудине похуже миозита.

Вспоминая дела давно минувших лет и бабушку Антона, свою свекровь, Мария Петровна замечательно правдиво описала одной фразой суть взаимоотношений свекровь – невестка: «Бывало, она только ключ в замочную скважину вставит, а у меня уже настроение испортилось…»

Наше возвращение в Москву совпало с глобальным потеплением, послепраздничным затишьем на рынке труда и приемом чернокожего доктора Бентона из сериала «Скорая помощь» в аспирантуру. Рыжий наглый кот Кеша, любимец свекрови и Гришки, по случаю нулевой температуры на улице дезориентировался и вел себя совершенно по-весеннему. Теперь как только свекровь уходила, Кеша тут же проникал в ее комнату, запрыгивал на кровать и сворачивал из края пушистого покрывала трубу. Ни за что не догадаетесь зачем. За использование свернутого покрывала в сексуальных целях свекровь ежедневно била кота полуметровой линейкой для кройки и обзывала словами, граничащими с литературными. Безрезультатно. Он все понимал и никогда не совершал свой псевдополовой акт в ее присутствии, всегда дожидаясь ее ухода.

На мужа московское потепление тоже подействовало странно: он купил роликовые коньки за сумму, равную половине зарплаты, которую я получала у себя в журнале. Теперь каждый вечер он катался по дому, сшибая головой люстры. Тыкал в меня этими коньками, акцентировал внимание на металлических частях. Если у меня в организме не будет хватать железа (весенний авитаминоз все-таки надвигается), я сожру эти коньки.

Упадок сил, в котором виновато глобальное потепление, закрытие журнала «Лучшие банки Москвы» и кот-паразит, привел к прогрессирующей лени. На мои резюме, методично рассылаемые по Интернету, никто не отвечал, жизнь стала невообразимо скучной и чрезвычайно бедной событиями. Утром я соскребалась с кровати, грела Гришке молоко, сыпала в чашку шуршащие хлопья и ругалась, чтоб ребенок ел. Потом натаскивала на пижаму с полоумными улыбающимися кротиками джинсы, надевала куртку и волокла упирающегося ребенка в сад, благо учреждение находилось за углом. Когда я возвращалась домой, муж, бодрый и румяный, завтракал под очередную сводку дорожных происшествий, и я клятвенно обещала ему заняться самообразованием и самосовершенствованием немедленно, как только он уедет на работу. Лишь только за Антоном закрывалась дверь, я ложилась спать. Дело в том, что я сова и мои бдения у компьютера и чтения любовных романов ночи напролет приводили к тому, что по утрам я непреодолимо хотела спать.

У моей университетской подруги Вари была приятельница, мучившая ее жалобами на свою несчастную долю и рассказами и собственной скуке. Однажды Варя, устав от роли жилетки, вывалила на нее ворох собственных проблем, добавив для убедительности темных красок, – надеялась таким образом подкорректировать роли. Приятельница ничуть не смутилась: «Ну, вот видишь! У тебя хоть что-то происходит!» Разговор продолжился по старому варианту.

Теперь я чувствовала себя той Вариной знакомой, и мне хотелось поймать первого попавшегося прохожего и спросить, заглядывая в глаза: «Ну как она, жизнь? Что интересного в мире творится?»

Но однажды вечером я случайно выяснила, что в моей собственной судьбе происходят весьма неожиданные изменения. Просто я еще не догадываюсь об этом.

Хотя Гришка, бесспорно, мой сын, в некоторых вопросах наши взгляды диаметрально противоположны. Например, малыш совершенно не любит экзотические фрукты, которые я просто обожаю.

Утром купила волосатые киви в прозрачной корзинке с сетчатым верхом и спрятала их на шкаф. Надеюсь, враги, окопавшиеся в квартире (муж, свекровь и рыжий наглый кот) не догадаются, где дозревают мохнатые зеленые ежики. Нужен глаз да глаз за этой компанией. Особенно за мужем и котом. Оба пытаются проникнуть в спальню. Первый – с целью завладеть компьютером именно в тот момент, когда я собираюсь посидеть в Интернете, а второй – с твердым намерением нагадить. Несколько раз проверяла киви на спелость. Зреют медленно, что раздражает.

Вечером читала Гришке сказку «Тута Карлсон и Людвиг Четырнадцатый». Малыш ее не любит, но терпел – лишь бы не спать. Через полчаса все-таки не выдержал.

– Мама, больше – хватит. Дальше я дочитаю сам, когда научусь.

Когда муж и сын засыпают, а свекровь уединяется в своей комнате с газетой, наступает самое приятное время. В квартире тишина, только еле слышно работает телевизор да время от времени шуршит газетой свекровь за стеной. Я сижу в голубом мерцании монитора и читаю форум, где скандалят две дамы на предмет того, что есть женская красота, каковы критерии и есть ли перспективы. Насчет перспектив у меня мрачные прогнозы, все-таки тридцатилетие отзвенело, хоть и не так давно, и надо трезво смотреть на жизнь.

Над Москвой плотным киселем повисла глубокая ночная тьма. Время приближалось к трем часам. Холодное мясо прилипло к сковородке и придавило собой вялый кружок лука. Я попыталась отковырнуть мясо ногтями, но с первой попытки не получилось. На кухню прибежал кот с перпендикулярным полу хвостом и распахнул рыжую наглую варежку, чтобы заорать. Быстро сообразив, что на кухне копошусь я, а не свекровь, а следовательно, ему ничего не обломится, ретировался в туалет за унитаз. Я отскребла кусочки холодной говядины кривозубой вилкой и сложила на блюдце. Ночное меню – холодное мясо и соленый огурец.

Люди делятся на тех, кто вытаскивает огурцы из банки руками, и тех, кто это делает ложкой. Первые, в свою очередь, делятся на тех, кто сует пальцы в рассол открыто, и тех, кто скрывает эту привычку. Я отношусь к последним. Я считаю, что нет ничего зазорного в том, чтобы облапить соленый огурец, но лучше, если никто этого не увидит. Визуальная информация может негативно сказаться на особо впечатлительных сотрапезниках. Могут возникнуть лишние вопросы. Например, как часто я мою руки или не вылавливаю ли таким же образом макароны из супа. Руки я, в принципе, могу тут же помыть, а что до последнего, то придется поверить на слово – не вылавливаю.

Теперь можно продолжить свои ночные бдения. И надо проверить почту, сегодня я еще этого не делала.

Кот крадучись проник на запретную территорию – в большую комнату, смежную с нашей спальней. Он точно знает, что получит по шее, если будет замечен, но ошибочно полагает, что я ушла спать вместе с мясом и огурцом, поэтому утратил бдительность. Я медленно, стараясь не спугнуть наглую сволочь, наклоняюсь, снимаю с ноги тапок и, прицелившись, запускаю в кота. Мягкая домашняя обувь свистит в воздухе, выделывая кульбит с поворотом. Кот подпрыгивает, тормозит когтями по паркету – уши в разные стороны, на морде ужас. Тапок попадет в рыжую задницу, сопровождая свое приземление характерным шлепком. Кот исчез, тапок валяется в комнате, за стеной кашлянула свекровь – дает понять, что ее тревожат.

Ага, есть три новых послания. Два из них… Я не могу поверить – приглашения на собеседование. Месяц активной рассылки резюме все-таки дал результаты! Первый вариант – большой издательский дом, толстый гламурный журнал для томных красавиц «Вероника». Второй – книжное издательство с многообещающим названием «Свет в конце тоннеля».

Третье сообщение подозрительно долго не открывалось. Когда же, перезапустив программу, я все-таки смогла его прочесть, то была озадачена.

«Спасибо за все, что ты для меня сделал. Целую. А.»

Надо сказать, что у меня, как у всякой интеллигентной дамы, есть личный электронный почтовый ящик на бесплатном сервисе, но я часто пользуюсь нашим общим с мужем так называемым домашним почтовым ящиком. На него, собственно, и пришли все три письма. И что бы означало последнее? А может быть, оно вообще адресовано не мне? Ведь, положа руку на сердце, нужно признать, что вряд ли меня захочет целовать некто, скрывающийся под таинственной буквой А. Внутренний голос сказал, что это существо женского полу. Значит, письмо адресовано мужу. Моему доброму, домашнему, погрузневшему от сытных семейных ужинов мужу, который почти всегда пребывает в состоянии легкой дремы и просыпается преимущественно для того, чтобы поесть или принять бодрящий утренний душ. Остальные дела, как-то: просмотр телевизора, исполнение непосредственных служебных обязанностей и вождение машины – он делает, как правило, в сонном состоянии, которое многие принимают за благодушие.