Чтение онлайн

Второй же, наоборот, был очень худ, даже аскетичен. Но крайняя худоба, отнюдь не отражалась негативно на его характере. Этот, неопределенного возраста, мужчина, являлся воплощением любознательности, активности и позитива. Ни одно событие в поселке не обходилось без его деятельного участия. И где мелькали четыре ноги и четыре руки, там сразу узнавали Копателя, - местного археолога и знатока истории.

– А вот и вы, наконец! – Варм раскрыл дружеские объятия. – Ну, что, помогли Агайе с крышей? Сильно протекала?

– Да ерунда, - отмахнулся Шестиног, - зимой повадились дикие тропы, запрыгивать на крышу ее дома, да ветки подъедать. Так вот весной все эти проплешины и начали давать течь во время дождя! Нужно будет ей нормальную крышу сделать!

– А нужно ли? – прищурился Варм, - ты же сам говорил, что погорюет дочь по Томасу, соскучится в одиночестве, да и вернется к нам, в селение! Может, как раз время ее позвать? Ты, разве не попробовал?

Шестиног тяжело вздохнул и удрученно махнул рукой. Варм лишь покачал головой и обратил внимание на нетерпеливо гарцевавшего Копателя.

– Ну, что пританцовываешь? – улыбнулся он, - не дождешься последних новостей?

– Так что, это правда? – глаза старика заблестели в предвкушении сенсации. – Неужели такое возможно и твой сын вернулся?

Охотник посмотрел на лица нетерпеливо ждущих его ответа приятелей.

– Вернулся! – широко улыбнулся он, и друзья радостно закричали и принялись его тискать в своих объятиях.

– Эх! Такое событие пропустили! – сокрушался Копатель, - ну что нам стоило пойти на помощь твоей дочери, завтра!? – словно обвиняя, посмотрел он на Шестинога. А тот, лишь невозмутимо пожал плечами.

– Нет, завтра бы точно вы никуда не пошли! – покачал головой, Варм.

– Это еще, почему? – взвился Копатель. Возглас приятеля, Шестиног поддержал удивленным взглядом.

– Пойдемте, покажу! – хитро подмигнул Варм, и, приобняв друзей за плечи, подвел их к калитке и пригласил приблизиться к смотровой щели.

Спустя несколько секунд, оба приятеля удивленно присвистнули и обернулись к охотнику, с круглыми, как плошки, глазами.

– Я думал, что врут! – прорычал Шестиног.

– А я верил, что кто-то прилетел, но чтобы все лысые и с голубой кожей…, думал, что это такая шутка! – вторил ему Копатель.

– А где сейчас Гор?

– С матерью! – хмыкнул Варм. – Теперь она долго его от своей юбки не отпустит. А ведь уже почти смирилась с его смертью, не верила, что небо его вернет. Ну, да все равно, дам ей несколько дней, чтобы попривыкла, да буду брать сына с собой. Пусть учится мужской работе.

– А что с этими будем делать? – нахмурился Шестиног.

– Завтра соберем Совет и пригласим их для переговоров.

– Сколько их всего?

– Старший сказал, что восемь.

– И ты веришь?

– А, почему, нет? Вон, - охотник кивнул в сторону лагеря чужаков, - все восемь там и устраиваются на ночлег. Да и сомневаюсь, что в их узких летающих лодках, больше места. Их всего четыре, вот и считай. Как раз на восьмерых.

– А вдруг, неправду нам скажут? Как проверить? – Копатель озадаченно потер подбородок.

– А вы Гора расспросите, - посоветовала Надежда, подходя к мужчинам. – Пусть он и не все о них знает, но мы, хотя бы будем иметь представление об их намерениях в целом. С добром они к нам или со злом.

– Ты права, сейчас и пойдем к матери Гора, надеюсь, Мирма не будет против поздних гостей.

Солнце медленно садилось за реку, окрашивая ее воды, золотом и багрянцем. Казалось, что какой-то художник, не довольный своей работой, кистью размашисто провел слева направо, превратив картину в контрастные мазки.

Команда планетарных разведчиков, сидя на удобных походных стульях, расположилась вокруг костра, и заворожено смотрела на языки пламени, жадно лижущие сухие ветви.

– Не знал, что живой огонь может так гипнотизировать! Даже не хочется взгляд отводить, так бы и смотрел на него вечно. Это и есть, романтика планетарных разведчиков? – нарушил затянувшееся молчание Анатакан, обращаясь к командору.

– Возможно. Если в этот момент, тебя не хочет, кто ни будь, съесть! – усмехнулся Дориан, по-доброму посмотрев на новичка.

– Как раз желающих, хоть отбавляй! – поежилась Аурика, бросив взгляд, на множество проблесков, от сгорающих в поле защитного купола, мошек.

– А эти… малявки, сильно кусаются? – удивилась Стелла.

– А ты выйди и проверь!

– Дориан, я правильно тебя понял, что отец того мальчика, тебя совсем не испугался? – подбрасывая в огонь сушняк, повернулся к командору Нэтьен Доуни.

– Не в этом дело, - нахмурился Дориан, - странно другое. Мне показалось, что он даже не удивился. Все же, внешне, мы достаточно различаемся, чтобы и глазом не моргнуть.

Этот, Варм, первый со мной заговорил, первый представился и спросил мое имя. Он взял меня за руку, совершая странный ритуал, который, как мне показалось, связан с процессом знакомства и прощания. И, он спросил, сколько нас, для того, чтобы пригласить на ночлег! – все это, командор выпалил на одном дыхании, испытывающе обведя взглядом, каждого члена экспедиции, словно ожидая от них ответа.

– Согласен! – кивнул этнопсихолог, - это странно! Обычная реакция аборигенов на чужаков, это страх или агрессия. Или агрессия, вызванная страхом. Все это, чаще всего сопровождается патологическим недоверием или, как минимум, осторожностью! Но, никак не приветливостью.

– Дело в том, что он вел себя так, словно чужаки, падающие с неба, для него совершенно обычное явление, - продолжал Дориан.

– Ну, все верно! Гор же нам рассказывал про «Людей с неба»!
– заметил техник.

– Вивьерн! Все это так, но «Люди с неба» почти как они выглядят, у них, тот, же цвет кожи, есть растительность на голове! Уж поверь моему опыту, тут что-то не так! И очень надеюсь, что мы завтра сможем в этом разобраться!

– Хорошо здесь! – мечтательно протянула Стелла, - тепло, красивая природа, а уж просторно как!

– Ну, природу мы особо не успели разглядеть, быстро стемнело. Хотя, простора здесь действительно, хоть отбавляй! – Катран встал и направился в туалетный отсек куполообразного дома-шатра.

– Стелла права! – повысив голос, чтобы отошедший по нужде товарищ его слышал, ответил Дориан, - здесь тепло. Нет той, удушающей жары, как на берегах Нила. Я, наверное, никогда не забуду, как тяжело было ее переносить. И холодные ночи! Этот контраст, просто убивал!