Чтение онлайн

— А ну, стоять! — крикнул Калеб, бросаясь на зверя. Молот остался в лагере, зато длинный нож с усиливающими рунами на лезвии удобно лег в ладонь.

Волк резко повернулся к возникшим противникам, недовольно зарычал. Гном притормозил, принялся заходить влево, отвлекая внимание на себя. Зверь послушно направился в его сторону, в глазах плескалась злоба, а глубоко в горле клокотало рычание.

— Рар! — в одно мгновение волку надоела игра в гляделки, он прыгнул, высоко, мощно, оказавшись прямо перед Калебом, на расстоянии ладони.

Гном ушел вправо, и вовремя — воздух вспороли острые волчьи когти. Краем глаза Калеб увидел, как Ариэль подбежал к девушке, накинул ей на плечи свою плотную куртку.

«Отлично! Теперь можно не сдерживаться», — обрадовался гном и, перехватив нож, резанул противника по мохнатому боку. На траву плеснула кровь, волк зарычал от боли и ярости. Калеб поднырнул снизу, перекатился, оказался с другой стороны, без замаха вонзил клинок в плечо монстра, навалился всем телом, одновременно прошептав слова активации. Замерцала на предплечье, ближе к локтю, усиливающая печать, и гном ощутил, как легко сдается под его натиском враг. Нож вошел по самую рукоять, волк заскулил, упал на землю, засучил лапами. Калеб спрыгнул, выдернул оружие, глядя, как зверь постепенно превращается в обнаженного парня лет двадцати с небольшим.

Оборотень.

— Какая интересная зверушка, — заметил Ариэль. За его спиной испуганно выглядывала девица.

— Давай-ка узнаем у него, зачем напал на беззащитную девушку посреди ночи, — Калеб похлопал почти отключившегося оборотня по щекам. — Эй, приятель, не спать! Ты кто таков будешь?

— Кшишек, — прохрипел парень. — Сын пахаря. Из деревни.

Слова давались ему нелегко, откат после изменения вынуждал говорить частями, делая паузы между фразами.

— Девчонка, как я понимаю, тоже оттуда?

Оборотень кивнул, покосился на жертву ненавидящим взглядом.

— Шлюха она, предательница! — почти выплюнул он. — Обещала мне руку и сердце, осенью свадебку бы сыграли, а намедни сбежала в соседнюю деревню. И с кем — с Гленном! С моим лучшим другом! Какой позор!

— И зачем же ты решил ее изнасиловать? — поинтересовался Ариэль. Калеб догадывался, каким будет ответ.

— Чтоб неповадно ей, шлюхе, было! — прорычал Кшишек. — Хотел залить ее до краев волчьим семенем, чтоб родились потом волчата! Пусть бы поняла, потаскуха, цену словам и обещаниям!

Гном вздохнул. Очевидно, что в этой ситуации неправы были оба. Она — потому что предала и нанесла жестокую обиду, он — что позволил чувствам взять верх и пошел по пути мщения. Нужно что-то решать.

— Убейте его, прошу вас! — взмолилась вдруг девица. — Он ведь не успокоится теперь! Разве вы позволите монстру шастать среди людей?

Калеб скривился.

— Не все монстры выглядят таковыми, некоторые из них носят людское обличье, и ничем от людей не отличаются, — он взглянул девчонке в глаза. Та отпрянула, спряталась за спину Ариэля.

— Тебе решать, — прошептал эльф.

Калеб посмотрел на Кшишека. Тот держался за раненое плечо, морщась от боли. Кровь уже перестала течь, и, гном готов был поклясться, рана затянулась. В глазах мальчишки крылись страх, сожаление и отчаяние.

— Я не стану тебя убивать. Ты достаточно настрадался, совершенно незаслуженно. Будь я на твоем месте, скорее всего, тоже не пустил бы все на самотек. Но впредь постарайся держать себя в руках, парень. А теперь, ступай.

Калеб помог оборотню подняться и слегка похлопал по спине. Парень зашагал прочь, напоследок взглянув на девушку.

Как только он скрылся в зарослях, гном повернулся к жертве. Симпатичная, смазливое личико, из-под куртки выглядывают аппетитные прелести, да и в целом фигурка вполне себе. Но недаром говорят, что за ангельской внешностью…

— Ты тоже можешь идти, девочка, — уставшим голосом произнес он. — Надеюсь, это будет тебе уроком на будущее — вести себя честнее и скромнее. Запомни: шлюхе сложно обрести личное счастье.

Она раздраженно сверкнула глазами, сбросила куртку Ариэля, махнула растрепанной копной шикарных русых волос и, виляя бедрами, зашагала прочь.

Назад возвращались молча. Калеб размышлял о случившемся, вновь и вновь прокручивал в голове ситуацию и пытался понять, верно поступил или нет.

— У тебя слишком мягкое сердце для Избранного, — негромко сказал вдруг Ариэль. Гном споткнулся. Сердце забилось сильнее, в голове заметались мысли, изумленным взглядом он уставился на эльфа.

— Так ты игрок?

Он готов был поклясться, что в уголке глаз Феоктиста Двенадцатого притаились смешинки.

— Я прекрасно играю в покер и другие азартные игры, но фокусы с судьбой мне порядком надоели, — с напускным сожалением выдал Ариэль.

Калеб хотел было задать еще несколько вопросов, но понял, что не получит на них ответы. Не сегодня.

Когда они вышли к костру, Ишва обеспокоенно вскочил на ноги, и облегченно вздохнул, не увидев ран у товарищей.

— Что это было?

— Всего лишь волк. Большой волк, — усмехнулся Калеб. — Мы его прогнали, так что не о чем волноваться.

Маг недоверчиво хмыкнул, но не стал цепляться к гному.

Калеб сел на землю и устало привалился спиной к дереву. День выдался на редкость насыщенным, а его завершение — поучительным. Есть что обдумать, в первую очередь — правильность своих решений. Ну и слова Ариэля.

Получается, Феоктист Двенадцатый не так уж прост, как пытается казаться. Сколько еще масок кроется за видом веселого ехидного эльфа?

Калебу очень хотелось бы узнать. Но в сон клонило гораздо сильнее, и он не стал сопротивляться этому порыву.

Первый день путешествия подошел к концу.

Наутро отряд довольно быстро собрался, упаковал вещички и тронулся дальше. Калеб монотонно покачивался в седле мула, размышляя при этом о вчерашних словах Ариэля. Эльф теперь казался ему крайне подозрительным и опасным, пусть и вел себя по-прежнему: дурачась и доставая кого ни попадя.

Погода выдалась на редкость теплой: светило яркое солнце, вчерашние тучи разбежались, будто испугавшись неведомого хищника, и ничто не мешало палящим лучам медленно, но верно нагревать плотную ткань куртки. Но путники не снимали верхнюю одежду: дороги нынче неспокойные, за любым широким деревом в лесу может прятаться разбойник, а то и кто-нибудь похуже. Как говорится, лучше перебдеть, чем потом жаловаться ангелам на небесах.