Чтение онлайн

– Оль, – позвал он, но она не обратив внимания, схватила боты и пошла прочь, – послушай, Оль, – она не остановилась, – думаю, ты заработала то, что просила, – Ольга не обернулась, – слушай, я стараюсь делать как лучше для нас обоих.

Он уже не был тем глупеньким юнцом, неуверенным и робким, отступавшим под давлением обстоятельств или упрямых людей. Он двинулся за ней, силясь объяснить, что для неё самой было бы предпочтительнее, чтобы они держались друг от друга подальше. Самое главное в их отношениях не секс, не постель, давно уразумел Андрей, для них было важно протянуть мостик от сердца к сердцу. Это он и пытался ей втолковать. Если сейчас они не добьются духовной близости, он сам себя не сможет уважать. Уж не говоря о том, что если они не найдут общего языка, ребёнку придется видеть отца или мать только по выходным. Она остановилась в проеме и равнодушно уставилась на него.

Он распинался, запутанно блуждая в развалинах фраз, Ольга безразлично слушала, переминаясь с ноги на ногу. «Не дай её молчанию победить», – велел себе Андрей, но жена продолжала смотреть на него с тем упорным спокойствием, которое он видел в зоопарке на мордах у верблюдов.

– Ну как тебе разговаривать со стенкой? – бросила она, в конце концов, и захлопнула дверь перед его носом.

Он опешил. Не слишком ли часто они хлопают дверьми? Ему страшно захотелось ворваться в комнату и грубо взять её там, где застанет. Он рванул ручку на себя и увидел её презрительные и одновременно испуганные глаза, схватил за плечи, прижал к себе и поцеловал. Чёрт возьми, как всё-таки сильно он её хотел! Его пальцы погрузились в её волосы, а твердые мужские бедра прижались к мягким девичьим. Если она не почувствовала ещё, что сделала с ним, то сейчас самое время. Он легко приподнял её, взяв под мышки, ступил к кровати и аккуратно опустил, не прекращая целовать. Стянул лифчик и комбинезон, попутно освобождаясь от одежды.

Внутри него все загорелось огнем, который подпалил и сердце. Он знал раньше и теперь убедился, что как только он прикоснется к ней, он потеряет способность контролировать свои поступки и уже не сможет остановиться. Так было в тот первый раз. Повторялось из раза в раз и сейчас в том числе. Словно ты идешь по дороге, не подозревая, что следующий шаг сделаешь в пропасть. Не успеваешь оглянуться, ты уже летишь к центру земли, и свободное падение не просто пугает, оно сковывает леденящим ужасом. Но полет не прекращается и самое страшное, что ты можешь представить: то, что ты разобьешься всмятку, не происходит. Крах превращается в нечто особенное. Разумные мысли выплывают, одерживают верх над испугом. Это не просто мысли, это упоение, и эйфория, и экстаз, и самозабвение одновременно.

Он сгорал от желания. Он ловил её губы своими и слышал звуки, которые так и не покидали её горла. Она забилась в его руках, пытаясь вырваться, яростно отталкивая его, но поняв, что попытки бесполезны, затихла, перестала бороться с ним. А может быть с собой. Через минуту он ощущал, как льнет к нему её хрупкое тело, чувствовал, как бьется её сердце, как она начинает задыхаться. Губы его жены были пьянящие и жгучие, как коньяк. Он целовал и целовал её, содрогаясь от волнения и вожделения, бушевавшего внутри. Он уже не пытался спасти собственный рассудок. Ольга дрожала. Под его пальцами её сердце билось ещё сильнее, ещё торопливее.

Они занимались любовью быстро в первый раз, потом медленно, заполнив паузу поцелуями и ласками. Андрею давно не было так хорошо. Пропади оно пропадом, всё благоразумие!

В сгустившихся сумерках, когда они лежали на горячих простынях, он провел пальцами по её руке, подул на хрупкое плечико, остужая. Оля прижалась теснее и спрятала лицо на его груди.

– Я люблю тебя, – сказала она тихо и коснулась губами кожи. Андрей застыл: он не хотел, чтобы она врала. Не сегодня.

– Ты не должна…, – начал он, но Ольга стремительно прижала пальцы к его губам. Они пахли её теплом.

– Да, не должна, – она опустила ресницы, словно прикрывая воспоминания о боли, – не должна, но…, это правда, – Ольга вздохнула и теснее приникла к нему. Он принял её в свои объятия, крепче стискивая плечи, – мне это нужно, понимаешь? Нужно всё сказать тебе. Моего первого парня, и правда, звали Вадимом, – он воочию представил, как рот Ольги скривился. Андрей тяжело вздохнул: он не хотел откровений в супружеской постели. Но если её что-то беспокоило, его долг, как мужа, – помочь преодолеть страхи. – Он был во всех отношениях первым, – медленно говорила Ольга, – первый, кого я отчаянно полюбила, первый, пригласивший меня на свиданье, первый в моей кровати. Так много всего, в чем он был первым, – Оля перевела дыхание, – сомневаюсь, что кто-то переплюнет его, – она зашуршала, покачав головой, – первый, кто бросил меня. Я не хочу называть ребёнка в честь него, поверь, – она подняла на него глаза, пытаясь увидеть реакцию, – он не тот, о ком я хочу вспоминать каждый день по сто раз. Я не хочу видеть его в ребёнке. Малыш всегда будет напоминать о тебе. Но да, я хочу, чтобы сын помог мне забыть это имя. Хочу, чтобы слыша «Вадим», я думала о своей семье – не о человеке, который вытер об меня ноги. Не то, чтобы это имя ничего не значит. Значит. Боль. Страх. Я скажу тебе, что не люблю его больше – ты не поверишь мне. Если я скажу, что люблю тебя – не поверишь тоже. Мне не важно, как мы назовем ребёнка. Можешь выбрать любое имя. Сережа, Петя. Я люблю его даже без имени, – Ольга погладила живот, и Андрей положил свою руку на её ладонь – его сын чуть заметно пошевелился. – Вадим был моим солнцем. Он был моей кожей. После его ухода ни один парень не бросал меня. Я всегда делала это до того, как отношения доходили до точки невозврата. Не позволяй мне сделать это с нами. Не отпускай меня. Не бросай. Люби меня, потому что я люблю тебя.

Он видел, как менялось её поднятое к нему лицо, её чувственные губы тронула молящая улыбка, брови сошлись над переносицей. Ольга вся потянулась к нему, каждой черточкой убеждая забыть прошлое, не зарывать тропинку, которая тянулась между ними, не оставлять рук друг друга.

– Не отпущу, – сказал Андрей и поцеловал её волосы. Он хотел добавить «что бы ты ни делала», но не стал. «Не буди лихо, пока спит тихо» – подумал про себя. – Не брошу, – он был счастлив, что не отступился месяц назад, не позволил собственной неуверенности и Ольгиному страху победить. Он не ошибся: правильно выбрал путь. – Никогда, – добавил шепотом и приник к губам. Он не дал бы развода, даже ни будь Ольга беременной. Он давно и бескомпромиссно решил, что лазоревые глаза будут принадлежать только ему, – я никогда не оставлю тебя.

– Обещаешь? – Ольга подняла ресницы, её голубые озера, словно ночной океан, блестели в темноте.

– Обещаю, – Андрей провел рукой по мягким волосам, благоговея, – только ответь на один вопрос.

– Какой?

Он потянул минуту, раздумывая, озвучивать ли свое колебание.

– Тебе и вправду думается, что ты любишь меня?

Она опять выдержала паузу, варварски захватив его в тиски сомнения.

– Да, – Ольга мечтательно пробежала пальчиками по его скулам, подбородку, шее, – понимаю, тебе сложно в это поверить, – печальный вздох тепло прокатился по его груди.

– Почему же: ничего сложного, – буркнул он, – нет ничего невозможного для влюбленного мужчины, – она взял её руку и задумчиво разглядывал её. На этот палец четыре месяца назад он надел обручальное кольцо. Он тогда уже любил её. И ещё раньше. Поцеловал ноготки и кожей ощутил Ольгину улыбку. Её ресницы щекотали его волоски. Она смирно лежала в его объятиях, прижимаясь щекой к груди, и его сердце изнывало от благодарности к этой удивительной девушке. Где-то играла музыка, слышался шум машин за окном. В коридоре кто-то хлопнул дверью. Он знал, что никогда не сможет разлюбить её. Ему не было страшно. Несмотря на сложности последних месяцев, на стычки, на прошлое, несмотря ни на что, они всегда будут вместе. – Хотя постой-ка, думаю, мне требуется кое-что, чтобы увериться в твоей любви, – Андрей потянул её верхом на себя, целуя шею.

Эту ночь они почти не смыкали глаз: перемежали объятия коротким сном, смехом, тихими разговорами и долгим молчанием. Они, словно вырвавшийся из плена бури корабль, плыли по легким волнам безбрежного океана. Они, наконец, верили, что и тишина в комнате, и спокойствие стихии, и любовь в семье будет длиться вечно. Огни города проникали в окна, оставляя на стенах и мебели бело-синие блики и малюсенькие волшебные искорки. Ольга шепотом корила его за расстояние, которое он держал между ними все последние дни, за грозный вид, от которого, как она сказала, у нее дрожали колени, он смеялся и сетовал на неё саму.

Она была прекрасна, как всегда, его жена, если даже не больше. Серебряный, золотой, кремовый, и розовый цвета. Её губы были красными, как алый бархат. Она била его кулачком в грудь и говорила, что никогда не простит его жестокости и пренебрежения. Он не старался увернуться от ударов, но хватал её и притягивал к себе.

– Пусти меня! – требовала она, но он только любовался ей, её грудью, голубоватыми жилками на ней и темными сосками.

– Не сейчас, – он зарывался в волосы и щекотал её за ухом. Ольга хихикала и покрывалась мурашками.