Чтение онлайн

Ярослав отвернулся к окну. Он был взбешен и не готов обсуждать Зуева в таком контексте. Как она смела говорить о гении юриспруденции в столь пренебрежительном тоне? Лучше бы ему ничего не спрашивать! Он повернулся, намереваясь переубедить ее. Вика наморщила лоб, она, похоже, поняла его настрой, но сдаваться не собиралась.

– Любитель пожевать, – быстро вставила она, – это в театре-то? Ох. Да и Ирина его – без слез не взглянешь. С такой внешностью, как у Андрея, ему надо выбирать не узкобедрых куриц, а нормальных симпатичных девушек, хотя…, – на лице Вики появилась выражение скептицизма, которое сменилось раздумьем.

Ярослав не произнес ни слова, опасаясь, что если откроет рот, не сможет сдержаться и не наорать на нее. Наконец, она поджала губы и сказала: – Ему бы подошла моя Ольга.

– Ольга, значит, – механически отозвался Ярослав, пытаясь сладить с собой. Вот и до нее добрались. Отлично.

– Угу.

– И кто такая эта Ольга? – ледяным тоном осведомился он.

– Подружка.

– И что за Ольга, про которую я впервые слышу?

– Мы в школе вместе учились. С первого класса, – ответила Вика и замолчала, будто бы сказанное все объясняло.

– А подробнее?

– Человек, который поддержит в любой ситуации. Приезжает ночью, если ты заболела и некому купить лекарств. Ссорится с родителями из-за тебя. Не приводит пьяных дружков, не истерит по поводу шмоток и сломанного ногтя. Если ей нужна помощь, прямо об этом говорит, а не только каждый день трындит по-телефону.

Лестная характеристика. А он-то думал, что подружка – не подружка, а так – знакомая. Хорошо. Надо не сбрасывать её со счетов. Вложив в слова как можно меньше иронии, Ярослав уточнил:

– И чем же она так подходит Зуеву?

– Она плохо готовит.

– Не понял?

– Не будет закармливать его домашними пирожками, пельмешками, котлетками, фаршированной рыбкой, макарончиками.

– То, что он полноват, не значит, что он обжора.

– Не похоже, – пропела Вика.

Может быть, задушить ее прямо сейчас, и потягаться за квартиру с чиновниками?

– Все?

– Она очень красивая. Она умеет слушать и обожает увлеченных людей. Ей понравится его отношение к ситуации в мире. Ольга будет ему опорой.

Опорой? Здесь Ярослав не смог не рассмеяться. Он ржал в голос минут пять и никак не мог остановиться. Через смех, казалось, выходили злость и напряжение не только от последнего разговора, но и прошедшего бестолкового месяца. Вика надула губы, но ему было все-равно. Смех рождался легкими толчками, сжимавшими живот, поднимался высоко и выходил через горло раскатами веселья. Эта девчонка ничего не понимала в людях. Абсолютно ничего!

Дурак! На следующий день ему было не до смеха. Вика позвонила, когда он был у мачехи, за тридевять земель от Ховрино, и сказала, что не может провести с ним вечер – у нее пати с друзьями. Он слышал шум воды в трубке и медленно бесился, потому что она опять рушила его планы. Она знала, что завтра он улетал, но ей было, кажется, плевать!

– Ты дома? – спросил он быстро.

– Да, но…

Он не дал ей закончить, рявкнул в трубку «Я сейчас приеду!» и отключился.

За окном начинало смеркаться, когда он завел машину, и стало почти темно, когда он нажал на звонок. Минута тянулась вечность, заставив его подумать, что он опоздал. Разглядывая серые ступени, грязное окно подъезда, он уперся рукой в стену, готовый долбануть по ней, если дверь не откроется. На коричневой краске проступала вырезанная звезда, рядом с ней надпись: «Вика, я люблю тебя». Противно гудела лампочка над головой и тявкала во дворе собака.

В конце концов, щелкнул замок, Вика показалась в проеме. Она была в тонком длинном халате, влажные волосы, свитые в барашки, крутились над ушами и за спиной. Он остро ощутил тонкий аромат и подумал о страстных ночах, которые им предстоят, когда он сделает ее своей.

– Привет, – поздоровался он, отчетливо ощущая, как злость перемешивается с желанием.

– Здравствуй, – она взяла его за руку и втянула в коридор, – знаю, ты сердишься. Но я никак не могу отказаться от этой тусовки. Есть причины, понимаешь? – Вика смотрела пытливо, но он не понимал. На прошлой неделе у него начались переговоры, цена которых была равна двум миллионам долларов, и все-таки он приложил усилия, чтобы не присутствовать на них. Он слушал её оправдания, но не усвоил ни одного слова, кроме того, что она стояла голая под тонкой тканью и собиралась пойти куда-то! Она что, не собиралась звать его? – Не думаю, что тебе там понравиться…

– Это почему? – перебил он, стряхивая оцепенение.

– Ну…, – Вика смутилась и отвела взгляд в сторону.

Ревность налетела резким порывом ветра. До этого он не думал, что у него есть серьезные соперники. По крайней мере, не задумывался вплоть до настоящего момента. Но у такой красивой девушки по-другому быть не могло.

– Будет много парней? – изобразив легкое любопытство, спросил он.

– Да, – кивнула она, – это ведь день рождения Виталика Сомова,… одноклассника.

Как будто это все объясняло.

– Ты не хочешь видеть там меня?

– Нет, но…

– Нельзя явиться без приглашения?

– Да нет! Почему? Можно!

– Ты меня стесняешься?

– Нет! Как ты мог подумать?

– Так в чем же дело?

– Ну, – потянула Вика, – понимаешь, глупые девчонки, молодые пацаны, которых интересует только секс. Бестолковые разговоры, сплетни. Я точно знаю, что ты такое не любишь.

– Я целый месяц встречаюсь с девушкой, а она до сих пор боится представить меня друзьям, – вынес он вердикт, хотя проскользнувшее ненароком «секс» беспокоило его сильнее всего.

– А мы встречаемся? – Вика посмотрела искоса, чуть удивленно.

Он ее убьет! Ему даже шутить не хотелось по этому поводу. Он слишком нервничал из-за своего отъезда и того, что дело продвигалось медленно, из-за ее близости и атласного белого одеяния.

– Я кажусь тебе другом?

– Нет, – Вика немного побледнела, – то есть и другом конечно, но…

– Но ты со мной не встречаешься! – возмущение выплескивалось через край: он потратил столько вечеров и усилий на эту девчонку, а она… воспринимала его соседом?

Стараясь сдержать раздражение, он схватил ее предплечье, прислонил к стене и впился губами в губы.

Подчинить ее поцелуем. Сломить: ее упрямство, дерзость, непредсказуемость. Привычку говорить наперекор, молчать невовремя. Вот и сейчас он чувствовал, как она упиралась ладонями в плечи, пытаясь отстраниться. Почему она не такая простая девчонка, как другие? Неулыбчивая? Недоверчивая? Почему ей плевать на его внимание? Разве не должна была она упасть к его ногам еще в прошлом месяце? Его прикосновения не разжигали в ней нетерпения? Не кружилась голова от поцелуев? Ведь сам он сгорал от охоты проникнуть глубоко внутрь ее естества, зажечь на лице румянец, удовлетворить желание. Джинсы стали тесны.