Изнанка
Шрифт:
– О, привет красавка! И ты тут. – Тетка разулыбалась и тронула ее за плечо. Она ее тоже узнала. – Зря ты свинтила в первый же день, смотри как красиво вышло! – Она взметнула одним движением вешалку вверх, и Люду окатило запахом чужого, давно не проветриваемого шкафа, и духов с запахом ландыша. – Мы едем в тур, выступать! – На лице её играло торжество и даже превосходство – Еще и не все едут, выбрали только тех, кто хорошо танцует, и кто прошел в самом начале отбор– Затараторила тетка, размахивая вешалкой, рукой показывая по залу, кому еще повезло. – Ты бы тоже поехала, танцевать-то небось любишь! – И она как-то не натурально засмеялась, показывая желтые, местами чуть сколотые зубы.
Люда обвела глазами зал. Вокруг толпились одинаковые женщины, в однотонных серых тулупах или красных пальто, с вешалками, на которых было по куску дешёвой синей ткани.
– Куда вы едете? В какой тур? – Люда терла переносицу. – Вы же шили костюмы в этом кружке. Откуда взялся тур?
–В Китай мы едем! – Торжественно объявила тетка – Едем от нашего города показывать танцы! И костюмы сшили сами. – Она явно хотела произвести впечатление. – Это курсы были, чтобы и нам время интересно провести, и регион представить наш там у них. Вот мы и едем выступать. Сначала выступление будет, а потом экскурсии – Она показушно вытаращила глаза, и широко улыбнулась, не разжимая губ.
– А откуда у вас виза? Вам что, они и визы сделали? – Люда огляделась. По залу прокатилось оживление, появились новые люди.
–Ты что, какие визы? Мы же группой едем. Нам сказали, что для группы нужно только разрешение специальное, и все. – Тетка начала раздражаться. – А иди-ка ты девочка на раз отсюда, смотреть нечего тут уже. Скоро по автобусам рассаживаться уже, да Свет? – Повысив голос она локтем подпихнула стоящую рядом женщину.
– Свет, ты чего? – Стоявшая рядом рослая тетка неопределенного возраста терла себе лоб большим пальцем, сдвинув красную шапку с дурацким помпоном ближе к затылку. В одной руке у нее была вешалка с болтающимся на нём огромных размеров костюмом, и там же был зажат листок бумаги со столбиком информации. Люда вытянула шею, но разобрала только первую строчку «День первый. Заселение».
– Тут первая строчка в программе нашей про заселение в отель. – Она повела плечами, потея, и перечитывая раз за разом одно и то же, беззвучно шевеля губами. – Светка, ты чего? А где же мы жить должны по-твоему? В доме культуры? – И она громко и жеманно засмеялась. Но Светка молчала, приминая непроизнесенные слова губами, напряженно водя глазами по строчкам.
– Я не понимаю. – Она беспомощно огляделась, одним движением тыльной стороны руки вытерла пот, стекавший струйками из-под шапки.
– Да а чо тут понимать, поедем и разберемся на месте, кто куда. Если что попросим, чтобы нас вместе заселили, вон там написано лагерь А или лагерь Б. Просимся вместе жить, отдохнем маленько, я коньячку с собой уложила. – Она подмигнула, показывая рукой на черную спортивную сумку, стоящую в ногах.
С другого конца зала гулко крикнули, сложив руки рупором, что пора рассаживаться по автобусам всем участницам тура. Толпа хлынула к выходу.
– Счастливо оставаться, Красавка! – Тетка, хохотнув, подмигнула Люде, и прихватив одной рукой сумку, описала вешалкой полукруг на прощание. – Свет, чего стоишь? Все места нормальные займут без нас. Пошли! – Она, не оборачиваясь двинулась к выходу, потянув Светку за рукав, и увлекая за собой.
Люда отошла к стене, чтобы не быть затянутой в воронку толпы, и увидела открытую дверь запасного выхода. От ветра дверь чуть подрагивала, но всё никак не могла распахнуться настежь. Переступая через порог, она машинально подняла желтый листок с пола, пробежала глазами по короткому абзацу текста, и, уже выкидывая его в мусорку на выходе, подумала: «Странно, почему в их программе есть только дата прибытия?». С порога её окатила волна ледяного ветра, и эта мысль затерялась там же, среди непроходимых сугробов января прошлого года. С заднего выхода было протоптана небольшая дорожка кривых неровных следов. До неё глухо долетали звуки рычащих на морозе автобусов и гомон голосов с другой стороны здания. С иным порывом ветра в лицо бросало запахом моторного масла, выхлопов, и духов.
На этой стороне улицы было темно, фонари светили через один. Людей тут не было. Только снег кружился, трепался на ветру, смешиваясь с размытым потоком машин, принося бесцветный, смешанный образ зимнего ужаса.
Глава 3. Игра. Лето
Июль выдался безобразно жарким. Облака, как одно большое помятое лёгкое большого животного грудились с края неба.
На асфальте, рядом с лавочкой сидел парень в пластиковых сапогах, подкрученных металлическими пряжками и перехватами. Ходить в них было невозможно, но он прошёл шагов пять, и потребовал лыжи, чтобы встегнуться. В лыжах ходить не стал, поприседал, раскачивая бёдрами влево и вправо, наклонился вперёд, и замер, отставив руки крыльями, похожий на городского сумасшедшего. Покряхтел, снимая всю амуницию, и осторожно объявил, что, кажется, ему всё нравится, и он берет всё сразу – и палки, и лыжи, и сапоги эти пластиковые.
Протянул помятый рулончик денег, и зачем-то отряхнулся. Очищая рукава майки от пыли, или невидимого снега, неизвестно.
До этого молчавший, может, боясь спугнуть удачу, продавец лыж, потный мужик в майке алкоголичке и кепке, вдруг раскатисто, с облегчением прорвавшей плотины, загрохотал:
– Теперь наш хлам, станет вашим хламом! – С ехидным смешком, громко и торжественно вручил лыжи этому долговязому парню. – Намучался я с ними, конечно. – Продолжил мужик. – Три женщины от меня ушли из-за этих лыж гребанных. Теперь может повезёт? Чего молчишь? Ну давай, покеда! – И он, пересчитав деньги, и сунув их в передний карман штанов, помахав ему, быстро пошёл от парня, так и замершего с лыжами, палками и чехлами в руках.
– Да чтоб тебя, это мой подарок на день рождения вообще-то – Бормотал разморозивший парень. – С днём рождения Слава, твоюжемать. Три женщины от него ушло.
– Ты их по дому на лыжах катал что ли? – Закричал вслед продавцу, но того уже не было видно.
Люда сидела на соседней лавке, и, не стесняясь, рассматривала их. Скинув покупку под ноги, парень закурил, и, беспомощно оглядевшись, наткнулся на её прямо смотрящие любопытные глаза.
– Девушка, пойдём в кафе лимонад пить, а?
– Я не могу, да и с лыжами нас туда не пустят. – Она улыбнулась, и тут же увидела знакомый силуэт, что появился из ниоткуда. Из-за низкого яркого солнца, бьющего по глазам, он был сплошной синей фигурой, без лица, без одежды, без признаков человека. Но она уже хорошо знала эти острые плечи, раскачивающуюся пацанскую походку, и волосы, зачёсанные всегда на один пробор. Встала, и быстро пошла ему навстречу.
– Вот и первая ушла. – Гнусаво донеслось вслед со скамейки.
В начале мая на углу дома открыли игровую комнату. Платишь небольшие деньги, и можно торчать хоть весь день, играя в настолки, или читать что-то из того, что было расставлено по шкафам. Книги были сплошь неизвестные, о большинстве я ни разу нигде не слышала. Было интересно приходить туда, брать книжку и смотреть на тех, кто сидит за монополией или играет в го часами – в основном прогуливающие школу, как и Люда.
Еще был один и тот же посетитель по утрам. Седой дед лет семидесяти. В мятых, несвежих брюках, давно не стираном свитере. Нос его, огромной пуговицей стекал с переносицы, а красные, пористые щеки всегда были идеально выбриты. Ей хотелось его задушить.
Он приходил каждое утро, Люда видела его абсолютно всегда, когда там бывала. На одном и том же месте у окна, с термосом кофе, отсиживая каждую оплаченную минуту. Трогая корешки книг, расставленных по фамилиям авторов в алфавитном порядке.