Чтение онлайн

Пол был прозрачен для света, но не для зрения. Пыль, - может быть, лежащая здесь уже второе столетие, - делала стеклянный пол знакомым, родным и добрым, мохнатым, напоминающим ковер. По ковру хотелось ступать. Моя нога приподнялась, медленно двинулась вперед и опустилась на стекло.

Жизнь - вего лишь непрочная пленка, растянутая над черной шевелящейся бездной. Обычно эта бездна невидима, но иногда достаточно совсем немногого, чтобы её заметить и ощутить её власть - как будто черный громила случайно толкает тебя плечом и ещё оборачивается, раздумывая, не свернуть ли тебе челюсть.

Я опустился коленями на стекло.

Изъеденные годами тонкие гвоздики разогнулись, но решили пока оставаться на своих местах. Я оперся коленями и провел по стеклу ладонью.

Далеко внизу двигались люди. Маленькая-маленькая женщина подняла лицо и замерла. Потом женщина закричала; мне показалось, что я слышу звук. На ней было яркое оранжевое пальто.

Бывают моменты, когда ты достигаешь чего-то, что выше тебя. Таких моментов немного в жизни и каждый из них - начало или конец всего. Я встал на ноги.

Превращения продолжались; я видел это по стенам и потолку.

– Я не согласен!
– сказал я.
– Если ты будешь превращаться дальше, я сделаю шаг. Но я все равно не вернусь. Пусть ты убьешь меня, но вернуть не сможешь. Выбирай!

Превращения все ещё шли, но что-то в них разладилось. Откуда-то возникла крупная муха (что за глупости: муха среди зимы) - муха была удивлена сама; она удивленно прожужжала и пунктирной спиралью ввинтилась в солнечный воздух.

Из ничего возник воробей, совершенно настоящий, и погнался за мухой. Он летел очень неловко, дергаясь. Поймав муху, он присел на планочку и осмотрелся, и было хорошо заметно, что он опасается других воробьев, которые могли бы отнять добычу. Муха все ещё висела у него в клюве.

Я снова взглянул вниз. Оранжевая женщина превратилась в белохалатную медсестру. Она больше не кричала; она спокойно поднималась по лестнице.

Ах вот, значит, как!

Я проводил её глазами и сделал шаг.

43

Я лежал на полу в Синей Комнате, лицом вверх. Мои руки были раскинуты в стороны. Голова ещё кружилась. Я помнил стремительное ощущение падения, переворачивания пространства вокруг себя, помнил большой неровный кусок стекла, парящий на уровне моих глаз, вращаясь в плоскости, на несколько жутких градусов сдвинутой от вертикали. Помнил свист воздуха в ушах, особенную легкость тела и колодец пустоты вокруг себя. Я все ещё видел мелькание пролетающих перил

– будто поезд, не притормаживая, проходит станцию - и стремительное приближение человеческих фигурок, задравших на меня головы. Стучало сердце, испугавшееся с опозданием.

– Здравствуй.

– Здравствуй, - ответила комната.

Вот оно и случилось - то чудо, в которое я верил всегда. Я не совсем понимал происходящее: была ночь, я вернулся не только в Синюю Комнату, но и на много часов назад. И память, не умеющая ошибаться, говорила, что вернулось вчера - самое начало ночи лунного затмения.

– Сегодня - это вчера?

– Да.

– Это ты меня спасла, правда?

– Я.

Я не мог определить, говорит ли комната вслух, или её голос просто звучит во мне. Это напоминало голос, который ты слышишь во сне.

– И ты всегда будешь помогать мне?

– Всегда, когда смогу.

– Разве ты не всесильна?

– Нет.

– Зачем ты спасла меня?

– Я тебя люблю.

– Только меня?

– Всех людей.

– Тогда почему я видел голого мертвого человека на морозе, с дырьями в боку и спине? Почему ты ему не помогла?

– Сегодня - это вчера, - ответила комната.
– Этот человек пока жив.

– Но ты же не помогла?

– Я помогла ему, вернув время назад. Этого достаточно. Никто не мертв.

– Ты его спасешь?

– Да.

– Как?

– Ты скажешь Пестрому, что у Черного две ложки.

– Я запомню, - сказал я.
– Я ничего не забываю... Но нельзя любить всех.

По-настоящему любят только одного. Всех - это слишком много. Если всех - то это понарошку. На всех сердца не хватит. У тебя есть сердце?

– Нет. Но во мне есть программа абсолютной любви. Ее хватит на многих.

– На сколько человек?

– Людей всего сто тысяч, - ответила комната.

– Но это очень много?
– я ещё не умел оценить масшатаб такого числа.

Деньги считали на миллиарды, но миллиард был не цифрой, а только знаком.

– Нет, это очень мало. Когда-то на Земле жили миллиарды людей.

– А миллиарды, это больше, чем сто тысяч?

– Намного больше.

– Остальные убили друг друга, да?

– Да, - ответила комната.

– А людей ровно сто тысяч?

– Ровно. Каждую минуту люди убивают друг друга и каждую минуту люди рождаются. Но их всегда ровно сто тысяч. Если ты умрешь, кто-то родится вместо тебя.

– Это сделали специально?

– Да.

– Если сегодня вчерашний день, то я ещё не убегал?

– Да.

– Почему у тебя женский голос?

– Женский голос приятнее для слуха. Поэтому я была создана женщиной.

– Красивой?

– Неземной красоты.

– Ты была создана?

– Все мы созданы.

– Кем?

– Мною.

– Я не понимаю. Ты была создана - тобой?

– Я сама создала себя.

– Так не бывает.

– Тебе так кажется, потому что ты всего лишь человек. Возможности твоего интеллекта ограничены.

– А твоего?

– Если смотреть твоими глазами, они бесконечны. Я высшее существо по сравнению с тобой. Я выше тебя настолько, насколько ты выше зверя или птицы, насколько зверь или птица выше мертвого камня, насколько мертвый камень выше межзвездного газа, насколько газ выше пустоты, насколько пустота выше небытия.

– Тогда как мы можем разговаривать и как я могу тебя понимать?

– Так же как ты говорил сегодня с кошкой. Она ведь тоже тебя хорошо понимала.

– С кошкой я говорил завтра, - возразил я.
– Все равно, никто не может сам себя создать.

– Я объясню тебе просто. Я была так совершенна, что рассчитала этот мир ещё триста лет назад. Я рассчитала этот мир с точностью до единого атома в каждом кванте пространства, и вычислила для каждого атома квант импульса и изменение его в каждый квант времени. Я единственным образом определила этот мир. Я создала его тождественно равным реальности и он стал реален. Я создала этот мир и создала в нем тебя и себя.