Чтение онлайн

– Какая есть. Ты лучше в книгу смотри.

Я стал смотреть в книгу. Фонарь потускнел и погас.

– Батарейка кончилась.

– В тумбочке есть свечки. Подожди, я найду.

Она исчезла в темноте и, повозившись, принесла две короткие свечки, ткнула мне в руку.

– Держи, а я чиркать буду.

Она зажгла обе свечи. Огоньки были необычно длинными.

– Знаешь, можно пронести палец через огонь, если быстро, - сказал я, смотри.

Я провел палец над огнем и почувствовал, что огонь не горячий, а только теплый.

– Интересные свечи.

– Какие есть. Давай скорее читать, а то они быстро сгорят.

– Облака бывают, - Синяя пыталась прочесть слово, которое не хотело проступать сквозь чернильные линии, - облака бывают кучеобразные и своеобразные... Так, кажется.

– Нет, неправильно.

Я прочитал два абзаца наизусть, не глядя в книгу.

– Ты все заранее выучил?

– Что выучил? Я же только что прочитал.

– Не ври, - Синяя пошуршала страницами и открыла что-то неожиданное.

– На, читай... А теперь попробуй рассказать.

– Про обморок? Пожалуйста.

Я снова начал говорить, не глядя в книгу. Я говорил, пока Синяя не остановила меня.

– Хватит. Мне это не нравится.

– Почему?

– Потому что это страшно.

Я вспомнил, что мне нужно все время бояться и начал пугаться изо всех сил.

Получалось плохо. Так себе.

– Тогда сама почитай, - сказал я.

– Не буду. Я и так знаю, что облака бывают кучеобразные и своеобразные.

– Не правильно.

– Нет, правильно. Раз я хочу, значит, так и будет. Хватит, мне уже надоело читать.

– Ну ладно, пока.

– Пока.

Я отвернул одеяло и любопытная лошадиная голова быстро отодвинулась.

Подслушавала, значит. Даже эти бывают любопытными.

– Давай отсюда, лапочка, - сказал я ей.
– Нечего меня нюхать, я не цветочек.

– Не могу задуть, - сказала Синяя.

– Что?

– Свечку.

Я взял огарок и дунул изо всех сил. Пламя сбилось, пропало и появилось снова. Я дунул ещё раз и придавил фитиль пальцами. Фитиль не обжигал. Как только я освободил его, огонек воскрес.

– Я же говорил, что это необычная свеча. Я возьму одну, пригодится вместо фонарика.

– Вот, возьми, заверни в платок. Чтобы не обожгла.

108

Я выглянул. Коридор, как тяжелый пес прыгнул мне в лицо и, облизанный полусветом, я щурился несколько секунд. Стол дежурной уже не был пуст. На нем лежала, придавив ладони лбом, голова Ложки; Ложка, видно, спала. (Ложкой мы называли другую нянечку, которая сменяла Лариску. Прозвищем Ложка была обязана своей фигуре.)

Котенок уже исчез. Он пропутешествовал в другое, более подходящее место.

В бак для отходов, например. Но, потеряв котенка, стол сделал новое приобретение: на нем выросла банка с водой, красиво и полосато отражающая свет.

Стена на месте Синей Комнаты все надувалась и равномерно билась, как будто она собиралась родить что-то особенное.

Если идти тихонько, то Ложка не проснется.

Я стал идти тихонько, но Ложка не спала. Она вздрогнула и порывисто обернулась, неуклюже толкнув коленями стол. Стол звякнул, выпустив маленький звук, хранившийся в телефонной трубке.

Она снова отвернулась и положила голову на руки. Оказывается, она плакала.

От вида плачущей толстой тети мне захотелось всплакнуть самому, как это всегда хочется сделать за компанию, если у тебя нет более важных на сей момент чувств.

Я прошлепал поближе и, чтобы спросить что-нибудь, спросил:

– Можно воды выпить?

Она не ответила.

– А она тут чистая?

Я встал на носки, чтобы дотянуться лицом к горлышку банки, и стал пить. С каждым всасыванием воды становилось меньше и на третьем глотке губы уже ничего не достали, несмотря на то, что пришлось сильно придавить нос.

– Спасибо, я уже напился.

Я сделал медленные три глотка для того, чтобы Ложка успела вытереть слезы.

Ложка вытерла и притворилась строгой. Она так сжала губы, что огромный рот стал почти обыкновенным.

"Что ты делал в палате у девочек? И почему рубашка расстегнута?", написала она карандашом на обороте календарика.

– Потому что под одеялом было жарко.

"Ты там спал?"

– Нет, мы были вместе с Синей под одеялом.

Кажется, ситуация начинала трогать её женское сердце.

– Ну мы с ней вначале сидели рядом на кровати, - начал рассказывать я, - а потом решили залезть под одеяло. У нас был фонарик, чтобы все было хорошо видно.

Ложка была так тронута, что совсем забыла свои недавние слезы.

Она написала на календарике восклицательный знак.

– А потом Синяя сняла платье, а я расстегнул рубашку. Она голенькая совсем худючая.

Глаза у Ложки стали совсем круглыми.

– Ну да.

"И что же вы делали потом?"

Она сомневалась, что мы могли что-то делать.

– Потом читали книжку.

"Вот это книжка была интересная! Про что?"

– Про облака. Облака бывают кучеобразные и своеобразные. Только это неправильно, это Синяя так говорит, а правильно...

Я процитировал большой кусок из статьи.

"Вижу, что вы там серьезно занимались. А разве так интересно про облака читать?"

– Нет, про облака не очень. Мы про рай хотели узнать. Но про рай там не написано. Может быть, его и не бывает.

Сейчас стена вздувалась и пульсировала сильнее. Но страшно не было.

Наверное, мы все были под наркозом.

Ложка взяла меня за подмышки и посадила на стол впереди себя, рядом с банкой и звякавшим телефоном. Она внимательно на меня посмотрела. Ложка была рыжей, коротко обстриженной, полной, ни капельки не умеющей заниматься собою молодой женщиной; её глаза не были красивы: это был не тот серый цвет, который красив своей насыщенностью, своей близостью к голубому или золотистому, это был тусклый, пепельно-обмарочный оттенок.

– Так рай есть или нет?