Изогну семь красок в дугу
Шрифт:
Тятя
Песня об охране зеленых насаждений
«Советский лесничий — самый лесничий в мире!»
Следующая песня вообще была написана экспромтом.
У нее необычный жанр — это песня-взятка.
Дело было так. Я отправился в весенний поход по Крыму с группой киевлянина Наума Лисицы — автора известной песни «Вальс в ритме дождя» («Солнца не будет, жди-не жди, третью неделю льют дожди…»). Начали под Чуфут-Кале возле Бахчисарая, а в конце вышли в район Фороса и разбили лагерь в лесу у моря. Вдруг явился сердитый лесник и велел снимать палатки: «Вы тут желудя потопчете, а из них могут дубки вырасти!» Народ стал совещаться: законопослушные капитулянты были готовы уходить, реалисты предлагали скинуться на взятку для лесника, а мы с Наумом минут за десять сочинили для него песню (слова мои, музыка Лисицы). Эффект был потрясающий: услышав ее, лесник не только смилостивился, но и велел жене приносить нам по утрам молоко…
Говорил мне тятя: «Ах ты, сукин сын!Ты зачем срываешь листики с осин?И зачем, скотина, на поляне тойЖелудя ты топчешь Машкиной спиной?Будучи лесничим, лес родной любя,Я к едрене-фене выгоню тебя!Сгинь скорей, дубина, из моей избы!Я заместо сына посажу дубы.»Он сказал — и сделал! И таперя вотУ меня не жизнь, а сплошной поход…Горы и долины, весь наш край роднойИстоптал я, братцы, Машкиной спиной.1969
Песня-дразнилка
для знакомой москвички, вышедшей за кубинца
Трагедия антисемита
3
«Маруха» — любовница (блатной жаргон).
Песенка Тирляля
из мюзикла «У нас в Кибертонии»
В 1977 году режиссер Киевского театра музыкальной комедии Игорь Афанасьев прочел мою повесть «У нас в Кибертонии» и предложил написать по ее мотивам либретто мюзикла. Я с удовольствием это сделал. Композитор Геннадий Сасько сочинил музыку. С нами заключили договор, подписанный высоким чиновником министерства культуры УССР. В театре уже прикидывали распределение ролей: Игорь Афанасьев собирался играть доктора тьма-тьматических наук Тракатана… Но высокий чиновник испугался — и немудрено: либретто, как и повесть, было нашпиговано «фигами в кармане». Он даже не отдал его на рецензию, как было положено. Проявил, короче, политическую бдительность. Правда, с некоторым опозданием: мне успели выплатить аванс:)
Маме горько и обидно:Не хочу я быть солидным,Не хочу я быть солидным, хоть убей!Льва, орла и бегемотаНе люблю я, братцы, что-то —Мой любимый зверь обычный воробей!А еще мне очень тошноОдеваться макинтошноИ велюром шевелюру прикрывать.То ли дело кеды, роба —Пусть зеваки смотрят в оба —Мне на них с высокой башни наплевать!От меня ушла невеста:Говорит, со мною вместеТолько дура дурой будет жить свой век —Мол, не ведаю я мерыИ не сделаю карьерыИ вообще я распропащий человек.Что же делать мне без пары?Я купил себе гитару,Хоть значительно солиднее рояль.Ночью, днем, зимой и летомРаспеваю песню эту:Тирля-лЯля, тирля-лЯля, тирля-лЯ!..Песенка профессора Сурдинки
из того же мюзикла
V. ФИГИ В КАРМАНЕ
Я первым понял…
Во времена Брежнева-Андропова свобода слова ютилась на кухне.
Здесь поздними вечерами в кругу друзей рассказывали анекдоты, за которые можно было схлопотать срок, и вообще вольнодумствовали. Почему на кухне? Потому что в комнате были дети, старики и, как предполагалось, подслушивающие устройства…
Этот наш протест против режима был именно фигой в кармане, за порог он, как правило, не выходил. Об этом, а также о строительстве коммунизма сложилось у меня в 1981 году стихотворение. Читал я его, конечно же, на кухне близким друзьям…
Идут войска…
А это — отклик на ввод советских войск в Чехословакию в августе 1968 года. Несколько смельчаков в Москве вышли тогда в знак протеста на Красную площадь (и были схвачены спустя несколько минут), а очень и очень многим все это было… я хотел сказать «по барабану» — нет! Они переживали, что из-за чехословацких событий советским футбольным командам был объявлен бойкот в европейских состязаниях…
Люди моего круга были потрясены насилием над «пражской весной»: ведь она давала нам последнюю, наивную надежду на «социализм с человеческим лицом». Мы возмущались и страдали — «бесшумно и незримо».
Вот характерный продукт этого невидимого миру бунта — стихи, написанные мной 21 августа 1968 года.