Чтение онлайн

Невольно сдавленный крик вырвался у Якова, когда он ударился о землю. И этот крик как бы придал ему силы. Он понял, что спасенье только в быстроте и надо скорее, скорее отползти от дачи Вербицкого. И пополз. В ночной темноте трудно было разобрать, куда он ползет: к соседним дачам, или в сторону леса. Но все равно! Лишь бы спрятаться от преследования…

«Как Мересьев… как Мересьев!» — стучало в голове Якова, и он все полз и полз по сухой хвое и кустам, попадавшимся на пути, стиснув зубы от боли, задыхаясь и обливаясь потом… Он понял, что попал в самую чащу леса: вокруг было темно, а вверху, между верхушками деревьев, не виднелось ни одной звезды, и определить направление было невозможно. Оставалось ползти наудачу.

…Если бы Яков посмотрел после своего падения сквозь щели забора, он увидел бы, что створки освещенного окна тотчас же распахнулись и высунулась чья-то голова. Человек, находившийся в комнате, услышал крик и теперь внимательно прислушивался, обеспокоенный этим звуком, но ничего больше не услышал. Тогда человек закрыл окно и уже хотел было задернуть занавеску, потом, видимо, передумал, и, снова открыв окно, тихо позвал:

— Смагин! Где вы?

Никто не ответил. Человек позвал еще раз и, не получив и на этот раз ответа, вышел из комнаты во двор и быстро направился к сараю. Это был Вербицкий. Еще издали он увидел, что дверь сарая распахнута, а подойдя ближе, услышал какой-то шум и сдавленное мычание, доносившееся снизу, из подвала. Сбежав по лестнице, он толкнул дверь, нащупал выключатель и при свете вспыхнувшей под потолком лампочки увидел на полу Смагина, который извивался, как угорь, безуспешно пытаясь освободиться от связывавших его бинтов и кляпа во рту…

Две синих «Победы» с красной полосой на кузове остановились у края шоссе. Александр Иванович, сидевший рядом с водителем первой машины, вышел на дорогу, спустился в кювет и, посвечивая карманным фонариком, пошел вдоль опушки леса.

— Сюда! — вполголоса позвал он, остановившись, и когда вышедшие из обеих машин милиционеры приблизились, добавил: — Тропинка кончается тут. Будет лучше, если мы подойдем к даче с этой стороны.

Шесть человек скрылись в чаще. Они шли цепочкой, избегая зажигать фонари. Ветер шумел в вершинах деревьев и заглушал шаги.

Александр Иванович, шедший впереди вместе с товарищем Казаковым, старшим группы, остановился. Откуда-то слева донесся тихий стон и шорох кустарника. Казаков сделал знак остановиться.

Шорох повторился, но уже ближе. Кто-то пробирался через лес напрямик, без дороги, продираясь через кустарник.

— Кто здесь? — тихо спросил Александр Иванович, вглядываясь в темноту. Ему почудилось между стволов что-то белое. Он направил в эту сторону луч фонарика и увидел на расстоянии двух-трех десятков шагов человека, лежавшего на земле.

Освещенный фонарем, человек поднял голову, и Александр Иванович узнал Якова.

— Яшка! — невольно вырвалось у него и, забыв об осторожности, он бросился к другу.

— Сашок! Ты! — только и мог выговорить Яков.

— Тс… тише… говори скорей, откуда ты… тише.

У одного из милиционеров нашлась фляга с водой.

Якову дали хлебнуть несколько глотков. Собравшись с силами, он рассказал историю своего побега из подвала профессорской дачи.

— Мой побег обнаружен, — сказал он в заключение. — Я слышал, что из дачи выбежали люди, и видел свет карманных фонариков, но где-то в стороне. Они ищут меня.

— Вот и отлично! — усмехнулся Казаков. — Выходит совсем по пословице — на ловца и зверь бежит… Внимание, товарищи! Глядите-ка, что там, вправо?

Действительно, где-то далеко впереди мелькнул и тотчас же погас желтый огонек.

Маленький отряд, развернувшись, двинулся в этом направлении, стараясь ступать как можно бесшумнее.

Вскоре огонек блеснул снова. Он был совсем близко. Можно было различить фигуру человека в пижаме; он шел, пристально всматриваясь в чащу леса и по временам посвечивая фонариком то в одну, то в другую сторону.

Вдруг он вскрикнул и остановился. Чей-то другой фонарь вспыхнул прямо перед ним и осветил его с ног до головы…

— Добрый вечер, профессор! — сказал Александр Иванович, подходя вплотную к Вербицкому. — Вы, кажется, ищете кого-то? Не нашего ли общего знакомого, Якова Плужникова? Он тут, недалеко. Мы вас доведем… Только прошу вас, без шума! — прибавил он, скручивая за спиной руки ошеломленного Анатолия Германовича. — Вот так. Теперь порядок. Пошли.

Клёв был отличный. Валерка уже нанизал на шнурок с десяток лещиков и даже одного окунька с полкило весом. У дяди Яши улов был куда хуже, но виноват в этом он сам. Вместо того, чтобы следить внимательно за поплавком и подсекать вовремя, он лежал на спине, закинув руки за голову, и, казалось, не мог налюбоваться на раскинувшееся над ним ослепительно синее сентябрьское небо.

Неподалеку был приготовлен хворост для костра и вырыта в земле ямка в виде ровика с расширением посередине. Это было изобретение Валерки: вместо того чтобы подвешивать котел над костром на двух рогульках, можно было поставить его прямо на землю, над ямкой, где будет разведен огонь, а через ровик пойдет отличная тяга…

Такие костры разводить в лесу безопаснее: искры не разлетаются вокруг, и засыпать его землей потом гораздо легче.

— А, вот вы где! — раздался веселый голос, и на берег затона вышел из лесу Александр Иванович, тоже с удочками и с большим свертком под мышкой. Дни стояли теплые, и друзья решили заночевать в лесу, чтобы на зорьке снова приняться за ловлю. Одеяло каждый принес с собой, а Валерке мать всучила даже маленькую подушку-думку, не представляя, какую обиду наносит этим такому бывалому рыболову, как ее сын. Но с мамашами вообще спорить трудно. Пришлось взять.

— Внимание! Объявляется перерыв на обед! — скомандовал Александр Иванович, расстилая одеяло возле будущего костра. — Яшка, потроши рыбу, а мы с Валеркой займемся костром… Чертовски есть хочется! — признался он. — Думал с утра податься к вам, да вышла задержка. И все из-за нашего профессора!

— Что-нибудь новое? — спросил Яков, подсаживаясь ближе.

— Только сейчас выяснилось, для чего понадобилась Вербицкому эта фальшивая поездка на юг. Ведь он не только тебе, Яша, но и в институт писал из Сочи… и все были уверены, что он там загорает. А на самом деле он ездил за границу, для получения инструкций…

— Неужели? Но каким же образом, без визы?

— Его снабдило документами и визой посольство одного иностранного государства. Фальшивыми, конечно. Сейчас это установлено, и, боюсь, кое-кому из господ-дипломатов придется оказаться в положении «нежелательной персоны» в нашей стране… Да, — прибавил Александр Иванович помолчав. — Вот, говорят, случайность. Но ведь не всякая случайность бывает замечена… В этом-то вся и суть! Если бы не твоя карта изотерм, Валерка, письма этого мерзавца ни у кого не вызвали бы подозрений… Разве запомнишь, где, когда и какая была погода! Но благодаря тебе Яков заметил несуразность в письмах — и это был кончик той нити, с которой началось разматывание всего клубка. Те, кому это положено, заинтересовались персоной профессора Вербицкого. А это дало еще несколько нитей. Оказывается, до войны он был разоблачен как карьерист. Правда, дело это ему удалось кое-как замять, но зуб против советской власти он имел уже и тогда. А во время войны подвернулась длительная заграничная командировка за океан. Там его и завербовали. Что поделаешь, в семье не без урода! Но для верности приставили к нему Смагина — Смайкла, матерого шпиона черт знает какой национальности, которого ухитрились забросить к нам. А проходимца Сморчкова, имевшего чуть ли не с дюжину судимостей, Вербицкий сам разыскал где-то. Он был у него специально для «черной работы». Между прочим, во время своей поездки по паспорту и билету Вербицкого, этот гад собрал на Северном Кавказе ряд шпионских сведений. Если бы им удалось «обратать» тебя, Яша, — это была бы большая находка для их хозяев. Кстати, могу тебя поздравить: Прокофий Гаврилович еще раз тщательно разобрался в твоем проекте и, кажется, изменил свое первоначальное мнение. Он просил тебя зайти завтра к нему в институт. Ну, ты чего хмуришься, брат?

— Все-таки обидно! — отвечал Яков. — Ведь я сам выложил Вербицкому все… и дал повод для этой антисоветской статьи…

— Успокойся! Я еще не все рассказал. Журнал-то этот, оказывается, — липовый! То есть, журнал такой в природе существует, но статья о тебе сфабрикована Вербицким здесь… при помощи его дипломатических друзей, и вклеена, чтобы запугать тебя… Но, конечно, и тебе следовало бы крепче держать язык за зубами. Нельзя, друже, откровенничать о таких делах с первым встречным, хотя бы и профессором. Да ты просто и не имел права посвящать его в содержание твоей диссертации без ведома кафедры…