Чтение онлайн

Положение спас Эдмон де Ротшильд, который выделил деньги на рытье колодца в Ришон ле-Ционе, прислал переселенцам французских агрономов, которые стали обучать их навыкам ведения сельского хозяйства, оплатил закупку сельскохозяйственной техники и скота, профинансировал строительство необходимых зданий, и вообще старался сделать для переселенцев все возможное, требуя при этом, чтобы его имя нигде не упоминалось (воистину, благороднейшие из людей помогают анонимно). В течение шести лет, с 1884 по 1900 годы, переселенцы получили он Ротшильда благ на шесть миллионов долларов (что в наше время примерно соответствует ста семидесяти миллионам).

Но недаром же говорят, что от сытной еды живот болит [16] . Специалисты, присланные (и оплаченные) Ротшильдом, руководили всей хозяйственной деятельностью еврейских поселенцев, начиная с рода занятий и заканчивая нюансами сбыта продукции. Зависимость от чужаков-управляющих вызывала в памяти ассоциации с египетским рабством, да и вообще любой диктат, даже если он совершается из благих намерений, может только раздражать. Даже под контролем профессионалов далеко не все шло гладко, а соседи-арабы с каждым днем выказывали все большую неприязнь к евреям «свалившимся с неба на их головы». А еще поселенцам досаждали малярия, дизентерия и другие болезни… Короче говоря, во всем мире не хватило бы черной краски для того, чтобы описать их бедственное положение, и это несмотря на помощь Ротшильда и других благотворителей. У помощи, кстати говоря, была и изнанка – некоторые поселенцы тратили полученные деньги не на развитие хозяйства, а на наем работников-арабов.

Посетив Палестину в конце 1898 года, Ротшильд сделал выводы из увиденного и принял два важных решения. Во-первых, он прекратил раздавать субсидии налево и направо; отныне поддержка оказывалась только школам, больницам, домам престарелых и прочим общественным организациям, но не отдельным хозяйствам. Во-вторых, Ротшильд передал все земледельческие колонии, находившиеся на выкупленной им земле, под контроль Еврейского колонизационного общества, благотворительной организации, оказывавшей поддержку еврейским колонистам по всему миру. Впоследствии (в 1923 году) эти территории были переданы основанному Ротшильдом Палестинскому еврейскому колонизационному обществу. Положение колонистов несколько улучшилось, поскольку контроль Колонизационного общества носил не жесткий, а скорее рекомендательный характер, но зависимость от дешевой арабской рабочей силы продолжала сохраняться. Арабское окружение и школы, устроенные по французскому образцу, препятствовали формированию и развитию еврейской культуры, без которой невозможно представить ни еврейской нации, ни еврейского государства. Колонисты нуждались в духовном руководстве, но с этим были проблемы, поскольку мудрецы не спешили в Палестину. Да и вообще многие духовные лидеры продолжали считать затею с переселением бессмысленной, и такой же ее находили сливки европейского еврейского общества. В частности, «затею с переселением» и программу сионистов критиковал такой уважаемый человек, как главный раввин Вены Мориц Гюдеман, называвший Герцля и его сторонников «оголтелыми националистами». Что ж, людей уважаемых и состоятельных можно было понять. Трудно бросать все, что имеешь, и уезжать в весьма неприглядную неизвестность.

У правителей и политиков идеи Герцля тоже не встретили одобрения. Так, например, османский султан Абдул-Гамид II, которого Герцль пытался прельстить оздоровлением экономики его державы благодаря сотрудничеству с еврейским капиталом, выразился прямо и категорично, сказав, что он никогда не согласится отдать евреям Палестину. Для османских правителей территориальные приобретения и потери стояли на первом месте, а экономика – в лучшем случае на втором. Вполне возможно, что султан, привыкший решать финансовые проблемы посредством увеличения налогов, так до конца и не понял, что ему могут дать еврейские финансисты, кроме подношений.

Султан Абдул-Гамид II

Обиднее всего для Герцля было то, что его идеи не разделяли соотечественники, ради которых он и старался. Одни считали его радикалом, другие – прожектером, а третьи и вовсе мошенником, желающим нажиться на благом деле. Даже у Эдмона де Ротшильда, встреча с которым состоялась в июле 1896 года, Герцль не нашел понимания – о каких новых переселенцах может идти речь, если у старых дела идут еле-еле?

В сложившейся ситуации Герцлю оставалось надеяться только на созыв Всемирного сионистского конгресса, но и эта инициатива вызвала волну протеста как со стороны неевреев, так и со стороны евреев. Неевреи, в частности, немцы, считали деятельность сионистов «предательством интересов родной страны (той, в которой они проживали)». Евреи, в том числе и такая уважаемая организация, как Бней-Брит, [17] обвиняли сионистов в нарушении талмудических законов (Три клятвы) и в попытке вбить клин между евреями и неевреями, несмотря на то, что погромы и другие формы преследования евреев наглядно свидетельствовали, что такой клин давным-давно вбит. Но все же в более-менее нейтральном швейцарском Базеле удалось найти место для конгресса, на который прибыли более двухсот делегатов из пятнадцати стран – идеи Герцля, несмотря ни на что, нашли широкий отклик в массах, а сам он стал таким же популярным, как и Ротшильды. А на следующий сионистский конгресс, состоявшемийся все в том же Базеле в августе 1898 года, собрались триста сорок девять делегатов – почти в полтора раза больше прежнего. Проанализировав ситуацию в Палестине, делегаты приняли единственно верное решение – наряду с развитием палестинского ишува [18] нужно готовить так называемый «чартер», массовое переселение евреев в Эрец Исраэль, которое невозможно без согласия правительств тех стран, где проживают евреи. Переселение малочисленных групп не решало проблемы – такими темпами еврейское государство не было бы создано до пришествия Машиаха. [19]

Эрец Исраэль. Начало ХХ века

Сама собой напрашивалась идея о содействии Германии в заселении Эрец Исраэль. В Германии проживало большое количество евреев и, кроме того, у кайзера Вильгельма II были хорошие отношения с султаном Абдул-Гамидом (когда-то союзником Османской империи была Франция, но затем ее место заняла Германия). Герцлю удалось получить аудиенцию у кайзера, но дальше этого дело не пошло. Такой же безрезультатной оказалась встреча Герцля с Абдул – Гамидом, состоявшаяся в мае 1901 года.

Вильгельм II

После кишиневского погрома, произошедшего в апреле 1903 года, в Российской империи были запрещены сионистские организации и вообще вся еврейская общественная деятельность. Момент был не самым лучшим для встречи с императором Николаем II‚ но Герцль все же предпринял попытку добиться аудиенции. Он смог встретиться только с министром внутренних дел и шефом корпуса жандармов Вячеславом фон Плеве, которого еврейская общественность России считала одним из виновников (если не главным организатором) кишиневского погрома. Многие евреи осуждали Герцля за встречу с Плеве, на что тот отвечал: «А разве пророк Моисей не встречался с фараоном, радея за евреев?».

Встреча получилась обнадеживающей. Плеве сказал Герцлю, что для российского правительства «было бы весьма желательным создание самостоятельного еврейского государства‚ способного принять несколько миллионов евреев», но тут же уточнил, что от образованных и состоятельных представителей еврейской нации правительство избавляться не хочет, речь идет только о «евреях слабой и низкой интеллигентности и о малоимущих». В подтверждение сказанного Плеве дал Герцлю письмо‚ в котором говорилось о благожелательном отношении российского правительства к сионизму‚ побуждающему евреев к эмиграции, а также содержались обещания материальной и политической поддержки этого начинания. Эти слова так и остались словами. В активе у Герцля была только предложение британского правительства, которое соглашалось предоставить евреям территорию в своем восточноафриканском протекторате Уганда. Это предложение обсуждалось на третьем сионистском конгрессе, состоявшемся все в том же Базеле в августе 1899 года, вскоре после встречи Герцля с Плеве, и чуть было не привело к расколу сионистского движения. Большинство сионистов не воспринимали Уганду даже в качестве временного, промежуточного варианта. Они соглашались переселяться в Эрец Исраэль и никуда больше. Однако находились и такие, кто «предпочитал сионизм без Сиона Сиону без сионизма». [20] Точка в споре была поставлена в 1905 году, уже после смерти Герцля, на седьмом сионистском конгрессе, делегаты которого однозначно высказались в пользу Эрец Исраэль, а все прочие проекты переселения объявили противоречащими принципам сионизма.

До начала Первой мировой войны главной задачей Всемирной сионистской организации стало распространение и упрочение своего влияния. К 1914 году в ней состояли уже около ста тридцати тысяч человек. Важное значение имело создание политических еврейских партий, таких, например, как Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России), который совмещал классовую борьбу с борьбой за права евреев. К сожалению, сионисты не смогли найти общего языка с Бундом и вообще всеми еврейскими социал-демократами. Но сам факт прихода евреев в политику был важнее согласия (в конце концов, перед лицом очередной опасности евреи всегда объединялись).

Сионистское движение находилось на подъеме, а в Палестине положение было удручающим. К месту можно вспомнить притчу о невесте, которая «всем была хороша – и красива, и добра, и умна, и богата, только вот болела от Песаха до Пурима» [21] . Отец еврейской социологии и один из лидеров ишува Артур Руппин [22] описывал свои впечатления от Палестины 1907 года: «Невозможно представить себе ничего более печального, чем настроение колонистов, которое наблюдается повсеместно… Старшее поколение, измученное и ожесточенное двадцатью пятью годами тяжелого труда, не питало ни малейшей надежды на будущее и не испытывало ни малейшей радости от настоящего. Младшее поколение, получившее образование во французских школах, мечтало только об одном – оставить сельское хозяйство, которое не смогло обеспечить их родителям достойного существования, и найти себе занятие получше где-то на стороне».