Израильская армия: Люди и войны
Шрифт:
В СССР евреям-военнослужащим, нелегально переправленным в Эрец Исраэль, грозила смертная казнь:
Выписка из «Обзора судимости и судебной практики по делам о государственных преступлениях, рассмотренных Военным Трибуналом Прикарпатского Военного Округа в 1-м квартале 1952 года».
«Старшина 1031 гаубичного артиллерийского полка ЗИЦЕР, он же БЕРНШТЕЙН, состоя на военной службе в Советской Армии на территории Польши, 22 сентября 1945 года дезертировал из части, после чего изменил Родине и бежал на жительство в Израиль. Трибуналом Округа 21 февраля 1952 года ЗИЦЕР заочно осужден по ст. 58-1 «б» УК РСФСР к расстрелу».
Майор Феликс Беатус принимает решение совершить побег из Польши и добровольно примкнуть к еврейским боевым формированиям в Эрец Исраэль.
Пройдя нелегальными тропами всю Европу, он с семьей 27 мая 1947 года прибыл на историческую родину.
В Эрец Исраэль, тогда еще находившейся под британским правлением, велась ожесточенная партизанская война еврейских боевых формирований против британцев и арабов — ни у кого не было иллюзий, всем было ясно, что с уходом британцев предстоит смертельная схватка за Еврейское государство с многократно превосходящими силами арабов.
Вскоре состоялась встреча Беатуса с Ицхаком Саде (Ландсбергом), командующим еврейской нелегальной армии Хагана. Встреча с Саде повлияла на всю дальнейшую жизнь Беатуса — Саде смотрел на перспективу и ясно понимал, что в будущих боях предстоит буквально с нуля создавать танковые войска и польский офицер-танкист с богатым фронтовым опытом как никто другой подходит для этого дела.
Установлению тесного контакта между ними способствовал и такой фактор, что Ицхак Саде, выходец из России, в прошлом тоже был командиром Красной Армии, между ними не было языкового барьера — оба отлично владели русским языком.
Впрочем, языковой барьер крайне усложнил взаимопонимание Беатуса с другими командирами Хаганы – сабрами (уроженцами Израиля), что в дальнейшем оказало самое негативное влияние на его военную карьеру в Израиле.
Свидетельством тому стала встреча Беатуса в тель-авивском кафе с командирами Хаганы и Пальмаха Игалем Алоном и Данном Ланером. Встречу организовал Ицхак Саде, он же был переводчиком — Беатус и боевые командиры не понимали друг друга, Беатус не знал ни иврита, ни идиша, ни английского языка, на которых говорили сабры — уроженцы Страны.
Несмотря на возникшие проблемы, Ицхак Саде продолжал поддерживать Феликса Беатуса. Вскоре они отправились на север страны. Там, в кибуце Айелет а-Шахар, Феликс Беатус по указанию Ицхака Саде разработал план обороны Галилеи на случай вторжения арабских армий.
Отличная командирская подготовка помогла решить эту задачу, что вызвало восхищение командиров местных боевых формирований. Коэн, командир 3-го батальона Пальмаха спросил Дана Ланера — «Как долго Беатус находится в стране, раз так точно и детально знаком с обстановкой в Галилее?». Ответ поразил Коэна – «Беатус приехал всего несколько дней назад и всю информацию получил только благодаря изучению карт».
На Беатуса, в свою очередь, произвели сильное впечатление сознательность и дисциплина бойцов еврейских боевых формирований – по случаю праздника бойцы получили увольнительные и к назначенному все вернулись в свои подразделения. Как отметил Беатус, в хорошо знакомой ему польской армии дезертировали до тридцати процентов офицеров и солдат, ушедших в отпуск.
Тогда же обсуждались вопросы создания танковых войск будущей израильской армии. Об этих обсуждениях пишет полковник Меир Паиль в своей статье, опубликованной в журнале бронетанковых войск «Ширьон» (Броня) в 1999 году:
«Дело было далеким летом 1947 года. В непосредственной близости к западной границе кибуца Далия был разбит палаточный городок курса командиров отделений ПАЛМАХа. Командиром курса был Хаим Бар-Лев, а Ваш покорный слуга был в должности его заместителя. Однажды нас посетил Ицхак Саде.
«Старик» привел с собой ещё одного человека, с которым и зашел в палатку начальника курса командиров отделений. Ицхак Саде представил этого человека — Феликс Беатус, репатриировавшийся недавно из Польши, служил во Вторую Мировую войну командиром танкового полка в Советской Армии, а также в Польской Армии, организованной в СССР.
«Старик» рассказал, что этот человек не говорит на языке иврит, а только по-польски, по-русски и по-немецки; что у него есть богатый боевой опыт использования танков против немецкой армии, и что он привез его к нам, чтобы немного познакомить с частями ПАЛМАХ. «Старик» сам вызвался быть переводчиком.
После прогулки по лагерю, посещения столовой, уроков топографии и ориентации на местности, а также полевых учений и уроков по командованию отделением и взводом, мы вернулись в командирскую палатку. Там, с кофе, разлитым по эмалированным кружкам, я стал свидетелем одного из самых странных и сюрреалистических разговоров в моей жизни.
Хаим Бар-Лев и я, через «Старика», стали задавать Беатусу вопросы, весьма интересовавшие нас в те дни партизанской войны «Движения Еврейского Неповиновения» против намного превосходящей мощи Британских вооруженных сил и полиции:
«Как пехотное подразделение может устроить успешную засаду против танков и бронетранспортеров?», «Каковы наиболее эффективные способы поражения бронированных целей зарядами взрывчатки и минами?», «Насколько успешно может танк противостоять пехотному подразделению, подкрадывающемуся к нему ночью?»
Феликс Беатус ответил на все наши вопросы с профессионализмом, свидетельствовавшим, что он тёртый, опытный танкист.
И тогда Ицхак Саде неожиданно задал своему гостю вопрос из совершенно иной области: «Феликс, а как бы ты порекомендовал построить еврейские бронетанковые войска в Эрец-Исраэль, на случай, если нам предстоит, через год-два, противостоять вторжению арабских армий? И это при том, что эти армии оснащены и обучены британцами и французами использованию танков, артиллерии и авиации.»
Хаим и я просто тихо замерли, с ощущением, что мы попали в новую эру мышления, находившуюся за пределами наших интересов и знаний в то время.
Беатос немедленно ответил: «Танки у вас есть?»
Ицхак Саде: «Нет, нету!»
Феликс подумал немного и сказал: «Если у вас нету танков, я не знаю, как можно построить бронетанковые войска.»
Впрочем, танковая идея постепенно обретала реальные формы. Хотя танков у еврейских боевых формирований еще не было, но вот изготовлением бронированных «самопалов» уже активно занимались умельцы.