Чтение онлайн

Ты хочешь расположить его к себе? Так делай вид, что теряешься перед ним.

Воля к победе над одним аффектом в конце концов, однако, есть только воля другого или множества других аффектов.

Иметь талант недостаточно: нужно также иметь на это ваше позволение, – не так ли, друзья мои?

Насчет того, что такое «достоверность», может быть, еще никто не удостоверился в достаточной степени.

Мы не верим в глупости умных людей – какое нарушение человеческих прав!

Фамильярность человека сильнейшего раздражает, потому что за нее нельзя отплатить тою же монетой.

Когда ученый старой культуры дает себе клятву не иметь сношений с людьми, которые верят в прогресс, он прав.

Когда нас постигает бедствие, то его можно одолеть либо устранением его причины, либо изменением действия, которое оно оказывает на наше сознание, – т. е. истолкованием его как блага, польза которого, быть может, уяснится нам позднее.

Мастера первого ранга узнаются по тому, что они в великом, как и в малом, совершенным образом умеют находить конец, будь это конец мелодии или мысли, будь это пятый акт трагедии или государственная акция.

После того как я узрел бушующее море с чистым, светящимся небом над ним, я не выношу уже всех бессолнечных, затянутых тучами страстей, которым неведом иной свет, кроме молнии.

Мой глаз видит идеалы других людей, и зрелище это часто восхищает меня; вы же, близорукие, думаете, что это – мои идеалы.

Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.

Лестница моих чувств высока, и вовсе не без охоты усаживаюсь я на самых низких ее ступенях, как раз оттого, что часто слишком долго приходится мне сидеть на самых высоких; оттого, что ветер дудит там пронзительно и свет часто бывает слишком ярким.

Следует выжидать свою жажду и дать ей полностью созреть: иначе никогда не откроешь своего источника, который никогда не может быть источником кого-либо другого.

Я хотел быть философом неприятных истин – на протяжении шести лет.

Кто не живет в возвышенном, как дома, тот воспринимает возвышенное как нечто жуткое и фальшивое.

Для познающего всякое право собственности теряет силу: или же все есть грабеж и воровство.

Лишь недостатком вкуса можно объяснить, когда человек познания все еще рядится в тогу «морального человека»: как раз по нему и видно, что он «не нуждается» в морали.

Лишь человек делает мир мыслимым – мы все еще заняты этим: и если он его однажды понял, он чувствует, что мир отныне его творение – ax, и вот же ему приходится теперь, подобно всякому творцу, любить свое творение!

Высшее мужество познающего обнаруживается не там, где он вызывает удивление и ужас, – но там, где далекие от познания люди воспринимают его поверхностным, низменным, трусливым, равнодушным.

Кто чувствует несвободу воли, тот душевнобольной; кто отрицает ее, тот глуп.

Нести при себе свое золото в неотчеканенном виде связано с неудобствами; так поступает мыслитель, лишенный формул.

Мораль – это важничанье человека перед природой.

Условия существования некоего существа, поскольку они выражают себя в плане «долженствования», суть его мораль.

Вас назовут истребителями морали: но вы лишь открыватели самих себя.

Не следует искать морали (того менее – моральности) у писателей, пишущих на моральные темы; моралисты в большинстве суть забитые, страдающие, бессильные, мстительные люди, – их тенденция сведена к толике счастья: больные, которые воображают, что суть в выздоровлении.

«Серьезный», «строгий», «нравственный» – так называете вы его. Мне он кажется злым и несправедливым к себе самому, всегда готовым наказать нас за это и корчить из себя нашего палача – досадуя на то, что мы не позволяем ему этого.

Корысть и страсть связаны брачными узами; этот брак называют себялюбием – этот несчастливый брак!

К комарам и блохам не следует испытывать сострадания. Было бы правильным вздергивать на виселицу лишь мелких воришек, мелких клеветников и оскорбителей.

Естественные последствия поступка мало принимаются в расчет, поскольку в числе этих последствий фигурируют публичные наказание и поругание. Здесь пробивается великий источник всяческого верхоглядства.

Для того, кто сильно отягчен своим разумом, аффект оказывается отдыхом: именно в качестве неразумия.

Всегда говорят о причинах аффектов и называют их поводы.

Побороть свой аффект – значит в большинстве случаев временно воспрепятствовать его излиянию и образовать затор, стало быть, сделать его более опасным.

Не путать смелость и чувство достоинства, присущие самолюбию, с органически присущей смелостью: это – принуждение, при котором терпишь немалый ущерб в собственной одаренности.

Каждый поступок продолжает созидать нас самих, он ткет наше пестрое одеяние. Каждый поступок свободен, но одеяние необходимо. Наше переживание – вот наше одеяние.

Только человек сопротивляется направлению гравитации: ему постоянно хочется падать – вверх.

Наиболее вразумительным в языке является не слово, а тон, сила, модуляция, темп, с которыми проговаривается ряд слов, – короче, музыка за словами, страсть за этой музыкой, личность за этой страстью: стало быть, все то, что не может быть написано. Посему никаких дел с писателыциной.