Изучая нежность
Шрифт:
Давая ему время, Лео не спеша разделся, приготовил постель ко сну и позвонил своему секретарю, чтобы справиться о положении дел на работе во время его вынужденного отсутствия. Подышав на балконе вечерним воздухом, не столь насыщенным бензиновыми парами, как дневной, Лео отправился вытаскивать супруга из ванной.
— Мой милый русал, ты там еще хвостик не отрастил? — позвал он, постучав в дверь. Ответом на эту шутливую фразу стали приглушенные рыдания — такие горестные, будто у Марко любимый родственник скончался. Встревоженный Леонард готов был, если понадобится, выбить дверь, но Марко отпер ее сам. Шмыгая носом, он печально заявил:
— Это просто ужасно! У меня все тело болит и внизу живота тянет, хоть из туалета не вылезай!
— Неприятно, — согласился альфа. — Но это не повод расстраиваться, мой дорогой. Носить ребенка трудно, но ты справишься, а я помогу. Только представь, как будет славно, когда этот маленький появится на свет и поселится с нами! Я уже видел во сне тебя с ним на руках — и мне не терпится, чтобы этот сон стал явью.
Марко передернул плечами и потребовал:
— Отнеси меня в кровать! Я замерз, пока тут сидел.
Все эти разговоры о детях, надо признать, приводили его в уныние. Хорошо мужу говорить, он-то не мается каждое утро от тошноты и головной боли! Трахнул — и свободен, да еще и рассуждает о том, в чем ни черта не смыслит. Пока альфа нес его к кровати, Марко успел заметить на книжной полке у стены пару ярких книг в розовых переплетах. Наверняка названия на них — наподобие «Как стать идеальным папочкой» и тому подобная чушь.
Омега даже немного испугался той неприязни, которая промелькнула в нем по отношению к супругу. Наверное, он устал, надо постараться выспаться как следует…
Леонард бережно уложил его на кровать — широкую, с приятно шуршащими чистыми простынями. Омега сразу закутался по самый нос, весь дрожа. После душа он был обнажен и видел, что альфа слегка возбудился от его вида, но заниматься сексом не было никакого желания. К счастью, муж не настаивал, просто лег рядом, прижав замерзшего юношу к себе и поцеловав на ночь.
Несмотря на сильную усталость, заснуть у омеги не получилось. Он лежал, слушал тихое похрапывание спящего мужа и мучился от тяжести в животе. Что же будет дальше, если ему уже сейчас тяжело двигаться? Марко представил себя через пять месяцев — безобразно толстого, отечного, с трудом ковыляющего по квартире до туалета.
На столике у изголовья кровати мерцали зеленые цифры на табло электронного будильника. На часах было почти три, когда омега высвободился из-под одеяла и направился в ванную, так как терпеть позывы пописать стало невозможно.
Приведя себя в порядок, он ощутил сильный голод. Накануне из-за токсикоза и нервов Марко почти ничего не ел и теперь чуть не падал в голодный обморок. Ведомый скорее желудком, чем мозгом, он на цыпочках прокрался в кухню — тот угол квартиры-студии, что скрывался за поворотом и аркой. Предательски зашуршали деревянные бусины, подвешенные вместо двери, и омега замер, будто совершал кражу со взломом. Но Леонард не проснулся, и Марко облегченно вздохнул.
Стоя у приоткрытого холодильника, супруг окружного прокурора жадно поглощал молоко из пакета. Следующей жертвой ночного голода пала куриная ножка и бисквиты из яркой упаковки. Марко торопливо затолкал в рот сразу три маленьких печенюшки, а руки уже тянулись к пакетику сливок, стоящему на нижней полке…
Сытость пришла так же внезапно, как до нее — голод. Марко облизал пальцы, закрыл холодильник и с ненавистью уставился на свой пока еще плоский живот. Ему казалось, что внутри поселился паразит, который вытягивает все соки и требует, чтобы его кормили на убой и в самое неподходящее время.
«А то ли еще будет, — с ужасом подумал юноша. — Когда он родится, мне придется сидеть дома, пока не кончится молоко. Я наберу вес, стану уродливым — и буду постоянно недосыпать, потому что какой может быть сон под детские вопли!»
Его охватила паника. А что, если процесс пребывания дома затянется? Как тогда быть с карьерой? Его папа, узнав о беременности, уволился и большую часть жизни посвятил сыну. Разве этого хочет молодой, честолюбивый адвокат с дипломом, где в основном проставлены баллы от девяноста до ста? Нет, тысячу раз нет!
Он вернулся в постель и обиженно взглянул на видевшего пятый сон мужа. Это он виноват! Сделал ребенка — и снова за работу, даже медовый месяц не стал устраивать! Какое он имеет право так сладко спать, когда его супругу так плохо?
Вот так, жалея свою загубленную молодую жизнь, Марко и уснул. Разбудили его нежные поглаживания и ладонь мужа, сомкнувшаяся на члене.
— С добрым утром, милый, — Лео поцеловал его в лоб. — Ты такой красивый сейчас. Можно тебя немного погладить, пока ты еще не проснулся?
Марко и рад был бы ответить «да», но естественное утреннее возбуждение начисто смела накатившая тошнота. Съеденные ночью сливки плохо уживались с курицей.
— Пусти! — омега пихнул удивившегося супруга и опрометью бросился к туалету. Когда же он сумел обуздать взбунтовавшийся желудок и вышел в комнату, кровать была уже заправлена, а Лео у плиты готовил завтрак. Первая брачная ночь — равно как и утро — закончилась.
Пока омега сумрачно жевал яичницу, Леонард потрепал его по растрепанным волосам.
— Потерпи, сладкий, — мягко сказал он. — Твое недомогание пройдет, и мы снова сможем доставить друг другу удовольствие.
Увы, его прогнозам не суждено было сбыться. Дел у прокурора оказалось куда больше, чем он рассчитывал, и мистер Коулман целыми днями пропадал в зданиях суда, доказывая виновность пойманных преступников. Когда же он возвращался домой, усталость сводила к минимуму расточаемые супругу ласки. Марко злился, терпел, затем пробовал намекать, что даже в таком состоянии хочет своего супруга, но все было тщетно. За несколько месяцев беременности омеги муж ни разу не проявил ничего больше теплой, сдержанной нежности.
Леонард и сам заметил, что что-то не так. До свадьбы ему достаточно было посмотреть на Марко — и в штанах становилось очень тесно, а теперь, когда юноше больше всего требовалась поддержка и любовь, альфа ограничивался объятиями и поцелуями.
Как-то раз, примерно на шестом месяце беременности, Марко попробовал изменить такое положение дел. Он видел, что растущий живот не вызывает у мужа отторжения, наоборот, Лео не упускал случая коснуться его и погладить. Так, может, дело не в том, что он теперь похож на бочонок?