Чтение онлайн

— Я не знаю, что и думать. Здесь все темно.

— Ну, может быть скоро сделается светлее.

— Как вы думаете, мисс Хольдер?

— Признаюсь, что я в таком же недоумении, как и мой дядя.

— На вашем сыне не было башмаков или туфлей, когда вы увидели его?

— На нем ничего не было, кроме рубашки и панталон.

— Прекрасно. В этом случае обстоятельства как нельзя больше благоприятствуют нашему расследованию, и если мы ничего не добьемся, то это будет уже наша вина. С вашего позволения, мистер Хольдер, теперь я буду продолжать мой осмотр вне дома.

Он, по собственному желанию, отправился один, говоря, что лишние следы только затруднят его задачу. Более часу был он на дворе, затем вернулся с комками снега на ногах, но с непроницаемым лицом.

— Мне кажется, я видел теперь все, что мне надо было видеть, мистер Хольдер, — сказал он, — и я могу быть вам более полезен у себя дома.

— Но камни, мистер Хольмс? Где же они?

— Этого я не могу сказать.

Банкир заломил руки.

— Я никогда, никогда не увижу их больше! — воскликнул он. — А сын мой? вы продолжаете давать мне надежды относительно его?

— Мое, мнение нисколько не изменилось.

— Господи! так что же это за темные силы действовали в моем доме прошлую ночь?

— Если вы придете ко мне завтра утром, между девятью и десятью часами утра, я сделаю все, что могу, чтобы разъяснить это дело. Но необходимо, чтобы вы дали carte blanche действовать от вашего имени и что, в случае я найду камни, вы не ограничиваете суммы, которая мне может понадобиться.

— Я готов отдать мое состояние за них.

— Прекрасно. Итак прощайте; очень возможно, что мне придется вернуться сюда еще сегодня.

Я видел ясно, что мой приятель составил себе совершенно определенное мнение о деле, но каково оно было, этого я не мог себе даже и представить. Несколько раз, возвращаясь домой, я заговаривал с ним об этом; но он отвечал уклончиво и переводил разговор на другой предмет.

Не было еще и трех часов, когда мы вернулись домой. Он пошел в свою комнату и через несколько минут явился одетым совершенным бродягой. С поднятым кверху воротником, в засаленном сюртуке с красным галстухом и в разношенных сапогах, он был неузнаваем.

— Кажстся, что так будет хорошо, — сказал он, смотрясь в зеркало над камином. — Я бы желал взять вас с собой, Ватсон, но боюсь, что это невозможно. Надеюсь вернуться скоро.

Он отрезал ломтик говядины, стоящей на боковом столике около буфета, положил его между двумя кусками хлеба и, сунув в карман этот скудный обед, отправился в свою экспедицию. Я только что кончил пить чай, когда он вернулся, очевидно, весьма довольный и раскачивая в руке старую ботинку с хлыстиком.

— Я только заглянул, куда следует, — сказал он, — и сейчас пойду опять.

— Куда?

— О! на другую сторону Вест-Энда и не скоро вернусь. Не ждите меня и ложитесь спать, если я запоздаю.

— Ну, как же идут ваши дела?

— Ничего, жаловаться нельзя. Я был еще раз в Стритгеме, но в дом не входил. Это очень нежный маленький роман, и я очень рад, что познакомился с ним. Однако, что же я сижу и болтаю. Я должен снять с себя это тряпье и возвратить себе мой прежний высокопочтенный облик.

По его манере я видел, что он очень доволен. Глаза его блестели, а на бледных щеках горел необычный румянец. Он побежал наверх, и через несколько минут уже входная дверь хлопнула, что означало, что он снова ушел. Я подождал до полуночи, но так как он не возвращался, то я и ушел в свою комнату. Он нередко по целым дням и ночам не приходил домой, когда занят был каким-нибудь интересным следствием, поэтому его отсутствие меня не удивляло и не беспокоило. Не знаю, в котором часу он вернулся, но когда я на другое утро сошел к завтраку, он уже сидел с чашкой кофе в одной руке и газетой в другой, свежий и бодрый, как никогда.

— Вы меня извините, Ватсон, что я начал завтрак без вас, — сказал он, — но вы помните, что наш клиент должен скоро придти.

— Что же? теперь десятый час, — отвечал я, — и вот, кажется, как раз он звонит.

Это был действительно наш друг банкир. Меня поразила перемена, происшедшая со вчерашнего дня в его лице. Обыкновенно полное и широкое, оно вытянулось и осунулось, а волосы из седых стали белыми. Он вошел медленно и устало, что производило еще более удручающее впечатление, чем его вчерашнее возбужденное состояние. Он тяжело опустился в кресло. которое я подставил ему.

— Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такое ужасное наказание, — сказал он. — Два дня тому назад я был счастливым человеком, без всякой заботы. Теперь передо мной одинокая и опозоренная старость. Одно горе всегда следует по пятам за другим. Моя племянница Мэри ушла от меня.

— Ушла?

— Да. Постель ее была сегодня утром не смята, комната пуста, а на столе в зале лежало письмо ко мне. Я сказал ей вчера вечером, но, право, в горе, а не в гневе, что если бы она вышла замуж за моего сына, то ничего бы этого не случилось. Может быть, не следовало мне говорить этого, и вот на это-то замечание мое она и намекает в своем письме:

— Что она хочет сказать этой запиской, как вы думаете, мистер Хольмс? Не намекает ли она на самоубийство?

— Нет, нисколько. Это может быть самое лучшее разрешение вопроса. Мне кажется, мистер Хольдер, что вы приближаетесь к концу ваших несчастий.

— Что вы говорите? Вы слышали, вы узнали что-нибудь, мистер Хольмс? Где находятся камни?

— Вам не покажется слишком дорого заплатить тысячу фунтов за каждый?

— Я дал бы десять.

— Этого слишком много. Трех тысяч довольно, да что-нибудь за труды. Имеете ли вы при себе вашу чековую книгу? Вот вам перо и напишите чек на четыре тысячи фунтов.

Банкир написал требуемый чек.

Хольмс подошел к своей конторке, вынул из нее небольшой трехугольный кусок золота с тремя камнями и бросил его на стол.

С криком радости банкир схватил его.

— Вот они! Вот они! — кричал он, не помня себя от радости. — Я спасен, спасен! — Реакция радости была также сильна, как было и его горе, и он прижал к груди найденную драгоценность.

— За вами есть еще один долг, мистер Хольдер, — несколько мрачно сказал Хольмс.

— Долг? — банкир опять схватился за перо. — Скажите сколько, и я заплачу.