Чтение онлайн

— В таком случае, — с хитрецой улыбнулся Ярослав, — тебе поручается уговорить бандюгана вернуть корабли к пристани, в противном случае нам придется пленных кормить до скончания века или зарезать прямо сегодня. Сам понимаешь, ни то, ни другое нежелательно. Возьми помощников и плоты, что остались от переправы лучников, постарайтесь выйти на рейд.

В ответ старый разбойник осклабился:

— Может пленных того, прирезать! Меньше хлопот!

На такое высказывание Ярослав не на шутку рассердился:

— Марш выполнять приказ! — грозно воскликнул он. — Иначе прикажу тебя выпороть!

— За что?! — искренне удивился мужик.

— За непонимание политической обстановки, — без задержки выпалил Ярослав, жестом уточняя отсутствие этого самого понимания в голове Ибирина.

Старый моряк не понял, что такое «политическая обстановка», но уяснил - нечто очень важное, потому решил за благо побыстрее выполнить приказ. Сдача в плен бурутийцев сняла с души Ярослава тяжкий камень, и он с легким сердцем оставался на стенах почти до конца дня, отдавая распоряжения и управляя немалым хозяйством колонии. Как ни странно, потери при столкновении оказались не так велики, нежели можно было ожидать. Раненых двадцать один человек со стороны переселенцев и пятнадцать бурути, причем большая часть врагов получила ранения в самом конце боя, когда на них сыпался град стрел со всех сторон. А вот убитых только двое и, как ни странно, оба бурутийца. Одного убила Анна болтом в грудь, вторым оказался страж посланника, его всем скопом завалили люди Ярослава, настолько он был силен. Это случилось в момент, когда тот защищал своих товарищей, шедших открывать ворота цитадели, и погиб в коридоре пропилеев, до конца сдерживая почти всю группу арбалетчиков во главе со Станиславом. По какой причине те и опоздали к воротам.

Ярослав поначалу намеревался похоронить смелого воина с честью, но не мог. Предательство, совершенное стражей посланника, требовало наказания, а трое других, целенькие и живенькие, сдались на милость победителя. Ярослав немедленно отделил их от остальных пленных и заявил возмущенным вероломством воинам:

— На предателей мое обещание жизни и свободы не распространяется. Эти люди, будучи стражниками посла, совершили преступление. Вместо того чтобы защищать вверенное их попечительству лицо, вероломно напали на доверивших им хозяев. Наказание одно — смерть!

Пленные по-возмущались, стражи были лучшими из них, но быстро успокоились, вероятно, думая, что и сами они тут на птичьих правах, и жизни их ничего не стоят. В результате пленных растолкали по погребам, где решили временно содержать до лучших времен.

С ранеными дела обстояли сложнее. Легким оказали посильную помощь, а тяжелых разместили с удобствами, как могли, выставив стражу. Ольга Николаевна хлопотала в полную силу, но десяток человек требовали срочных операций, а помочь практически некому. Среди аборигенов, конечно, находились «доки», бескорыстно предлагавшие услуги, но видя их неуклюжие попытки врачевания, она просто гнала прочь, а стража из землян, приставленная к ней, недвусмысленно давала понять, куда следует идти…

Так она и делала одну операцию за другой, бессменно, в окружении только своих помощниц–землянок, которых выбирала и готовила сама.

События в это утро развивались столь бурно и стремительно, что люди долго не могли прийти в себя и успокоиться. Лихорадка боя сменилась эйфорией победы, и народ более не мог сдерживать чувств. К вечеру то там, то тут начинали образовываться кучки стихийного праздника и попойки. Глядя на безобразие, Ярослав понимал, что людей не остановить, и его строгость никто не поймет. Приказы, даже самые жесткие, не исполнят, чем только выставит себя на посмешище. Лучшим выходом было не пускать дело на самотек, а взять в свои руки.

В первую очередь он собрал командиров:

— Всем отделить от своих людей одну треть, пусть пьянствуют, сколько влезет, остальным находится на стенах в карауле, за распитие спиртного — наказание. Те, кто пойдет сегодня в караул, получат свою долю позже, завтра–послезавтра.

Жиган с разведчиками вернулись во второй половине дня, не найдя корабля с воинами. К их приходу последствия боя уже стерлись, народ встречал навеселе, удивляя ничего не подозревающих разведчиков жуткими рассказами схватки. Не успел Сергей доложить, как Юля, увидев Ярослава, сорвалась с места, в сердцах бросилась на шею со словами:

— Как я рада тебя видеть! — на глазах у всех показывая отношение к командиру.

В ответ Ярослав не сопротивлялся, но медленно высвободился из объятий девушки.

— На нас смотрят, — смущенно пролепетал он, и почти шепотом: — Успокойся! Я не давал тебе повода… Или ты уже не обижаешься на меня?

Юля, потупив взор, отвернулась со словами:

— Я не обидчивая.

Жиган с ехидно–смущенной улыбкой тронул Ярослава за плечо, как бы давая понять — есть разговор. Они отошли в сторону, а Юля присоединилась к другим девушкам, что посреди внутреннего двора, перед мегароном, на специально разведенном здесь огне готовили по последним голодным временам знатные деликатесы - добытого охотой кабана. Силами четвертого взвода и стараниями Павла Петровича готовилось богатое пиршество для всех колонистов.

Ярослав с Жиганом расположились прямо на каменных ступенях, где девушки расстелили циновки, а для Вождя, как это положено, шкуру тигра. Вокруг сидели ближайшие друзья, а за ними все желающие, кто на тот момент оказался свободен. Нашлось место и для вуоксов, и для ласу, которые поддерживали пламя в главном очаге мегарона, принося благодарственные жертвы богам. Аромат жаркого приятно щекотал нервы, девушки–модонки разносили кувшины и плошки с фруктовой настойкой.

Ярослав едва пригублял вино и друзей своих тоже призывал к воздержанию, в шутку говорил:

— В нашей колонии следует установить монгольский закон, введенный в свое время Чингисханом. «Всякий мужчина имеет право пить спиртное не более трех раз в месяц. Превышение считается пьянством и преступлением, потому подлежит наказанию».

По случаю праздника Ярослав отступил от правила и попросил снять с него хауберк. Уже долгие недели он не чувствовал себя свободно, привыкнув к броне, как ко второй коже, снимая только по утрам для омовения или работы. Сегодня решил расслабиться!

А потом начались песни и пляски, среди которых то и дело радостно звучали славословия в честь командиров и воинов, сумевших в «неравном» бою отстоять крепость. Медленные танцы ласу сменялись веселыми и радостными переливами модонских плясок, в чем-то схожие с мотивами южных славян. Северянка Ноки в компании двух других единоплеменниц, каким-то чудом занесенных так далеко от родины в составе агеронских семей, отбивая такт ладошками при аккомпанементе флейт и бубнов, показали нечто вроде хоровода, тягучее и медленное, как ледяные воды полярных рек. Глядя на девушку, Ярослав не переставал удивляться, как схожи характеры миров, где север рождает медленно спокойные ритмы, а жаркий юг благоволит быстрым безудержным вихрям. Глядя на Ноки, можно было подумать, что перед тобой не рабыня, украденная разбойниками Риналя, а какая-нибудь из красавиц полесья вышла в круг показать свое умение и искусство перед парнями.

Жиган отвлек Ярослава от приятных мыслей и созерцания собственного имущества:

— Ты меня предупреждал о ночных гарпиях, но что мы увидели сегодня… — говорил он, качая головой.

— Вы видели гарпий?! — не удержался от восклицания Ярослав, стараясь не привлечь внимания окружающих. - Не может быть!? Днем?!

— Да, Славик, — грустно согласился тот, — и не только я, а все мои люди видели, и теперь после увиденного трудно будет избежать разговоров.

— Что случилось? — взволнованно спросил Ярослав.

— Пока ничего, - успокоил Жиган, — но… Сегодня утром видели нападение этих тварей на один из кораблей, зашедших в устье. Жуть! Все мои люди в шоке! Пять летающих демонов разорвали в клочья несколько моряков, пока их товарищи успели вывести корабль в море. Что было дальше, не знаю, мы постарались уйти как можно быстрее, но крики людей слышали совсем недолго. Думаю, гарпии их просто съели!

— По словам Олега, хищники ведут ночной образ жизни, и я сам видел колонию, где все спали днем!