Чтение онлайн

— Если раньше мы старались не стрелять из скорпионов, чтобы об их существовании не знали враги, то сейчас вам следует, наоборот, при первой угрозе немедленно их применять, так как сил в крепости мало, но обученных расчетов в достатке. Щиты и прикрытия машин надежны от стрел и огня. Не ждите, как только враг осмелится вступить в зону действия, уничтожайте его немедленно. И даже если убьете не так много, думаю, напугаете сильно! Стрел не жалейте, не подпускайте к стенам. Если в залив войдут корабли, старайтесь поджечь соответствующим боеприпасом. Надеюсь, в этом случае мы уже будем рядом, но если нет, не робейте. Враг не знает численности ваших сил и что в крепости не осталось мужчин. Продержитесь немного, мы подоспеем быстро. Сигнал о нападении подавайте немедленно. И не только, если покажутся бурути, но и войо тоже. Хоть и союзники, но что на уме у них, неизвестно. В общем, войо расценивать как врагов! Если посмеют приблизиться к стенам, открывать огонь на поражение и немедленно, даже если будут махать ветками и показывать себя парламентерами или посыльными от меня, не обращать внимания, стрелять сразу и немедленно! С заложниками, думаю, знаете, как поступать!

— Если войо попытаются напасть на крепость, убить! — уверенно ответила Галина.

— Правильно, но не совсем так! Прикажите остающимся в крепости мужчинам прикончить заложников только при угрозе захвата крепости со стороны войо. В случае боя с бурути, используйте заложников как воинов, но так, чтобы не сбежали.

В продолжение разговора Ярослав и женщины прошли ворота и остановились на пандусе. Основные силы колонистов уже давно покинули крепость. Хвост уходящей колонны стремился исчезнуть среди полуразрушенных улиц города. С Ярославом оставался только Труба и пара лошадей. Видя необходимость спешить, он взмахом руки приказал Миэле подыматься в седло. Энола медленно вскарабкалась на недовольное животное, неуклюже размахивая свисающими с плеч торбами, неудобно устроилась на крупе. Сокол от такой несуразности повел задом, намереваясь стряхнуть тело и требуя от седока занять подобающее место в седле. Ярослав успокоил коня, ласково похлопав:

— Ну–ну, спокойно, милый… тебе придется нести нас двоих…

Затем, как бы вспомнив, продолжал:

— ...в крепости сейчас много лодок… Если мы все поляжем!

Анна и Галина в голос возмутились:

— И не думай! Что ты такое говоришь?!

— ...Говорю если! — повысил голос Ярослав. — Примите раненых и бежавших, переправляйтесь на другой берег залива и уходите как можно выше в горы. Конечно, там жизнь — не сахар, но это позволит сохранить ее.

— Мы верим в нашу победу!

— Я тоже! — успокоил их Ярослав, намереваясь сесть в седло.

Анна неожиданно приблизилась к Ярославу и, схватив руками за портупею и актеон, чмокнула в щеку.

— Береги себя! — испуганным голосом бросила она, не стесняясь присутствия окружающих. — Ты мне очень нужен!

Впрочем, о неравнодушии Ярослава к Анне давно все знали, и он, стараясь внушить взволнованной девушке уверенность, ответил столь же быстрым поцелуем.

— Будь уверена!

Миэле, видя происходящее, сделала кислую мину и отвернула свой милый носик в сторону, всем своим видом стараясь дать понять окружающим, что все это ее не касается.

Ярослав резко поднялся в седло, перекинув ногу через переднюю луку. От такого нахальства и тяжкого груза Сокол громко всхрапнул, зашатался, как пьяный, приседая на всех четырех, и недовольно и сдавленно заржал. Ярослав вновь успокоил коня, потрепав по шее, дал шпоры, и он побежал мелкой, тяжелой рысью вослед уходящей из города колонне. Труба держался чуть впереди. Его лошадь шла легко и резво, так, что даже приходилось сдерживать, чтобы не уйти далеко вперед.

Колонна остановилась на мощеной дороге, ведущей к дельте реки, посреди густых зарослей леса. Место для стоянки было выбрано заранее и отличалось тем, что, как только поступит сообщение о приближающихся кораблях, можно будет быстро добраться до любой точки побережья. Погода стояла мерзкая и отвратительная, дул холодный северо–восточный ветер, пригоняя низкие тучи. Настала глубокая осень — период затяжных дождей и жестоких штормов. Люди, заливаемые дождем, тщетно искали спасения от необузданных потоков. Одни пытались строить шалаши из ветвей деревьев, другие, у кого были тенты, натягивали их промеж стволов, но избавиться от всепроникающей влаги было совершенно невозможно. Все было сырое: вещи, оружие, тела людей и лошадей. Воины в первую очередь стремились сохранить сухими свои поддоспешники, но это удавалось с трудом. Угодив под потоки ливня, набитая ватой и конским волосом одежда становилась совершенно неподъемной и ужасно неудобной.

Ярослав присоединился к своим людям еще на пути к месту стоянки. Энолу он так и не оставил среди отряда лучников, которых они обогнали на переходе. Он предпочел держать ее при себе. Еще с лета дорога к дельте была расчищена от леса, и всадники ушли далеко вперед, обогнав отставшую пехоту. По прибытии раскинули палатки. Большинство землян, предвидя неудобства, вызванные дождем, захватили с собой тенты от повозок и сейчас скрывались под их пологом.

Здесь Ярослав впервые за несколько дней смог поговорить с Жиганом. Старый товарищ от бессонных ночей выглядел устало. Груз забот всей разведки колонии тяжелым бременем ложился на его плечи. Он много рассказывал о прошедших событиях со стороны его людей. Труба успел заварить хороший крепкий кофе из запасов, привезенных с земли. И сейчас Ярослав, Сергей, Станислав и часть их людей, укрываясь пологом палатки Олега, с удовольствием попивали напиток среди гор сложенного оружия и запасов в соседстве с укрытыми лошадьми. Миэле сидела здесь же на снятом с Сокола седле. Она редко участвовала в разговорах, лишь слушая малопонятный говор людей. Ей предложили кофе, она попробовала, но он показался ей горьким и противным.

— Кофе остается совсем мало, — посетовал Труба, неожиданно прервав монолог Жигана, — всего пара банок. А на земле рассчитывали… хватит на год.

— Что делать, — отозвался Станислав, при такой нервной жизни это неудивительно.

— Интересно, будет ли у нас когда-нибудь свой кофе? — не унимался Труба.

Он любил кофе, и если честно, то большая его часть обернулась за ним.

Тут уже не удержался Ярослав:

— Вероятно, лет через десять, когда из наших семян вырастут деревья.

Парень грустно вздохнул, а Жиган продолжал прерванный разговор:

— Ты, Славик, считаешь, что вуоксов я зря оставил приглядывать за поселками войо, но ты не прав. Толку в бою от них будет немного, а вот заметить злой умысел у нас в тылу…

— Конечно, это хорошее дело, но я рассчитывал использовать вуоксов как дозорных на берегу, кто быстрее их сможет через джунгли доставить известие о приходе бурути, Лимон или Лопата?

— Ничего, десять километров пробежки им только на пользу…

— Это все не так важно, — отозвался Станислав, грея руки о кружку с горячим кофе. Несмотря на тропический климат, было довольно холодно.

— Понимаю твое беспокойство, — с готовностью согласился Ярослав. — Придут войо или нет, мы не знаем, но Навси–ла–рад — из тех, кто держит свое слово. Во всяком случае, до сих пор таковым был.

— Может и был… Однако мы на месте, а вождя нет.

Ярослав покачал головой:

— У них все сложнее: понятий дисциплины и долга нет. Каждого надо убеждать лично.

— Будто у нас они есть, — усмехнулся Жиган, отхлебывая из своей кружки.

— Есть! — не согласился Ярослав. — Другое дело, мы им следуем, только когда выгодно. Сейчас выгодно, и все как один. А вот попробуй, позови людей на Земле, добровольно не пойдут. У войо вообще нет таких слов, как дисциплина! Потому Навси–ла–раду трудней убедить своих воинов выступить в поход, тем более в союзе с людьми. Думаю, придут, но в самый последний момент.

Время шло, а войо не появлялись. Известий о кораблях противника не поступало. Люди мучались в неведении, но сделать ничего не могли. Так прошла ночь.